Кому на Руси жить хорошо?
За окном потемневшие от времени дома с заколоченными крест-накрест окнами. Даже бродячих собак не видно. Что им искать в заброшенной деревне? Все вокруг заметено снегом, небо серое. — Вон видишь, направо березы стоят? — сзади слышатся шаркающие шаги, старушка подходит ко мне и тоже смотрит в окно. — Вот там раньше наш дом стоял, а потом его сюда, поближе к дороге, перевезли. Мы тут с мужем всю жизнь прожили, ребятишки тут у нас родились, трое их всего. Два сына, Саша и Женька, дочка Маша. Выросли, уехали, конечно. Чего им у нас в деревне делать? Муж у меня год назад умер, теперь вот я одна, значит… Зовут старушку Татьяна Николаевна Белова. Она жительница деревни Шароновка Уренского района. В деревне кроме нее живут еще четыре пенсионерки — и больше никого. — Сейчас я тебе фотографии покажу, — старушка отходит от окна, садится к столу, открывает фотоальбом. — Вот мой отец, он ушел на войну, оставил нас троих: маму с двумя дочками. С войны не вернулся, и мама вышла за «отчего». Потом у нее еще четыре дочки родились и сын. Вот здесь мы все собрались. Я тогда маме сказала: «Давайте все сфотографируемся, чтобы на память осталось, сколько у тебя дочек было», вот и сделали карточку. Татьяна Николаевна переводит взгляд на мой диктофон: — А это чего, тут все мои разговоры будут записаны? Ты их потом слушать будешь? Ну так ты смотри, чтобы я хоть правильно говорила. По-редакторски, или как там у вас говорится? Я ведь всю жизнь в Шароновке прожила. Когда-то у нас в деревне тридцать три дома было, а потом все стали бросать, разъехались кто куда. Теперь вон в одном конце деревни я одна да в другом еще три жительницы. Летом, правда, еще дачники приезжают на месяц, на два, а так вчетвером тут обитаем. Магазина у нас нет в деревне. Для кого его тут держать? Мы, если надо купить чего, так в Карпово идем. Далековато, конечно, пять километров в одну сторону, но ведь не каждый ведь день бегаем. Один раз закупишь, чего надо, и на неделю. — И помоложе никого нет, чтобы помочь вам… — огорчаюсь я. — Дуся Смирнова помоложе, — смеется Татьяна Николаевна, — на полгода. Только она вся уж скрючилась, никуда не ходит. Ей сноха продовольствие привозит. А я сама хожу. Куда деваться? Дети-то ко мне тоже приезжают. Женька вон каждый месяц бывает, теперь после четвертого числа приедет. Консервов мне привозит рыбных и мясных, гороху в банках. Саша-то редко бывает, да и у Маши теперь все свои заботы. Да и чего тут больно делать-то? К нам ведь даже автобусы не ходят. Женька, правда, когда приезжает, баню топит. И я хоть тогда хожу моюсь, а то одна боюсь. Еще случится чего там со мной — наделаю всем хлопот. Старушка поправляет скатерку на столе. — А посторонних у меня дома не бывает. Соседки ко мне в гости не ходят. Я своему мужу так и сказала, когда женились, чтобы он никаких друзей не водил, и у меня подруг не было. А зачем дома чужой человек? Когда надо совет, так можно и между собой обсудить, а сторонний только напортит все. Я осматриваюсь вокруг. Ветхие обои на стенах, телевизор, покрытый салфеткой, радио на тумбочке. В углу стоит аккуратно застеленная кровать. — Не скучно вам тут одной, Татьяна Николаевна? — Ну а посуди сама… Куда мне деваться? Женька меня зовет в Дзержинск, но я не хочу от дома уезжать. Все ведь разгромят. Поэтому уж здесь свой век и доживаю. Да и не скучно мне совсем. Вот сегодня встала в 7 утра, включила радио — там мне новостей мужики и бабы наговорили, потом в 7.20 включила телевизор — там на гармони играли. Сейчас вот снег надо разгребать — намело за ночь-то, да печку топить. А вот молиться я не молюсь. Не занимаюсь этим делом, я лучше другую какую работу поделаю. Никакой скотины у меня нет. На что ее держать? Пенсии хватает и на молоко, и на масло. Только пес у меня живет. Он мне хорошо помогает. Вот ты пришла — он залаял, и я иду смотреть, нет ли кого у меня у дверей. А сейчас ведь опасно одной-то жить. Мне дочка еще пять лет назад сказала: «Тебе, мама, надо собаку» — и привезла мне Джека. Так что охрана хорошая у меня. Он мне и ночью скажет, кто идет. Даже вон крысы станут на дворе копаться, так он всю ночь пролает, но чтобы никто мимо него не пробежал. Никого не пускает. Здоровый, я его как мужика кормлю. Вон сейчас припасла картошки, капусты, старого мяса ему наварила. А если я его кормить не буду, так он и лаять не станет. Сейчас вот он накормлен, так выпусти его на незнакомого человека! Он разорвет его. А еще я вот, знаешь, новости-то слушаю да прислушиваюсь. Вот будут выборы, к нам приедут с избирательного участка, и я обязательно буду голосовать. Жизнь сейчас хорошая, в магазинах все есть, пенсию привозят каждый раз двадцать второго числа, без опозданий. Но свой голос все равно отдать надо. Старушка улыбается. И мне кажется, что она в самом деле довольна своей жизнью и сегодняшней властью. Такие же старушки, как она, голосовали в воскресенье за партии, которые приходятся им по душе. Потому что они хотят жить спокойной, размеренной жизнью. Им всего хватает, много они не просят. Не подведите их, уважаемые политики. Докажите, что они не зря голосовали, и сделайте их жизнь и жизнь всех своих избирателей такой, какую хотели бы для себя вы.
