Максим Лубяной: «Вопрос о суверенитете России имеет операциональный смысл»
к.ф.н., директор Научно-исследовательского Института проблем социального управления Максим Лубяной
«Трёхсторонняя встреча на полях АТЭС в Шэньчжэне — событие, у которого нет близких аналогов в последние десятилетия», — считает директор Научно-исследовательского Института проблем социального управления, кандидат философских наук Максим Лубяной, оценивая встречу лидеров держав и перспективы появления новой архитектуры мировой безопасности.
«Дмитрий Песков уже отвёл сравнения с Ялтой и Тегераном, и это точная оговорка: речь не о новом разделе мира, а о проверке способности трёх центров силы зафиксировать хотя бы минимальные общие правила сосуществования. Саммит АТЭС формально посвящён открытости и экономическому сотрудничеству, однако устойчивость торговых и инвестиционных связей в АТР невозможна без стратегической стабильности. Экономическая повестка и повестка безопасности здесь не конкурируют, а поддерживают друг друга.
Содержание будущей архитектуры до начала переговоров корректно обсуждать не через прогноз, а через концептуальные рамки, уже заявленные сторонами. Россия продвигает Евразийскую хартию многообразия и многополярности с опорой на двусторонние и многосторонние гарантии безопасности. Китай — Глобальную инициативу по безопасности с акцентом на равноправный диалог и многостороннее управление. Американская позиция остаётся наименее определённой. Устойчивость любой конструкции требует участия Вашингтона, но не на условиях односторонних правил.
Вопрос о суверенитете России имеет операциональный смысл. Технологическая независимость в критических доменах и способность выбирать партнёров — не абстракции, а условия субъектности в ситуации, когда правила ещё не зафиксированы. Отдельный фактор — истечение ДСНВ в феврале 2026 года. Отсутствие юридически обязывающего режима контроля над вооружениями — объективный факт, и трёхсторонняя встреча даёт окно для восстановления предсказуемости хотя бы на минимальном уровне.
Ожидать от Шэньчжэня подписания документов или «новой Ялты» не стоит. Критерий успеха скромнее и точнее: если стороны сохранят формат трёхстороннего диалога и обозначат темы, по которым расхождение интересов не блокирует переговорный процесс, этого достаточно. Для России это означало бы упрочение позиции одного из центров, задающих параметры будущей архитектуры».