На Эльбрус!
Горы вошли в меня медленно, незаметно и, видимо, останутся в моей душе и сердце навсегда. В горах вообще все происходит неторопливо и основательно. Там и люди такие — непонятные нам, жителям равнин. В дорогу! Путешествие в Приэльбрусье — удовольствие из недешевых. Особенно если хотите попасть туда быстро, а значит, самолетом. Из Нижнего Новгорода с пересадкой я добралась до Минеральных Вод всего за пять часов (три часа полета плюс регистрация). Обратно — чуть дольше из-за разрыва в стыковке рейсов. На поезде пришлось бы плюхать почти двое суток. Разница в цене на билеты — приличная: самолет дороже поезда раза в два-три. Чтобы добраться до поляны Азау в Кабардино-Балкарии, нужно еще часа четыре и, по-моему, около 300 рублей на маршрутку. К денежным расходам приплюсуйте гостиницу (стоимость двухместного стандарт-номера пансионата трехзвездочного плана — порядка 3000 рублей с двухразовым питанием) и плату за канатную дорогу: одна очередь — 200 рублей. На Эльбрусской канатке их три вверх и, соответственно, три вниз. На Чегетской — две. Сувениры — отдельная статья расходов: тут популярны майки, банданы, брелоки и значки с надписями «Эльбрус», рога для вина и всяческие вязаные вещи (вяжут их целыми семьями местные жители — что, видимо, составляет значимую часть их дохода). Обязательно попробуйте местное национальное блюдо — хычин (хичин). Этакая лепешка-блин с начинкой. Очень вкусно, сытно, недорого (25 – 40 рублей за порцию очень приличного размера). Делается прямо при вас и подается горячим. (Возможно, зимой в горнолыжный сезон цены выше.) Тренинг: учеба, опыт, информация Это было особое путешествие, потому что пришлось преодолеть много психологических преград. За что отдельное спасибо организаторам тренинга для журналистов «Изменения климата в горных регионах» — немецкому фонду имени Генриха Бёлля, академии «Немецкой волны», Немецко-русскому обмену, гостинице «Антау», ставшей для нас на неделю уютным домом и, конечно, родной редакции, что командировала меня в дальние дали! На тренинг отобрали 12 журналистов из разных регионов России, работающих в экологической тематике, и рассказали-показали нам очень много. Мы были не только в роли слушателей — выступали с презентациями, готовили материалы, встречались с местными жителями, делились опытом, рассказывали об изменениях климата в наших областях, о проблемах журналистики в России. А информировали нас компетентные эксперты по международным климатическим переговорам, атомной энергетике, альтернативным источникам энергии, ученые-гляциологи (специалисты по снегу и льдам), узнали мы об экологической культуре населения Германии, работе немецких журналистов в данной теме. Победа над собой! Если вы не экстремал, не сноубордист, не горный лыжник и не альпинист — возможно, вам придется непросто. Мне было реально страшно от открытых однокресельных очередей канатной дороги. Такого выброса адреналина, такого ужаса еще никогда не испытывала. Но страх этот поборола, как и многие из нашей группы. Мы потом смеялись: «Сегодня по плану у меня подвиг, и я его совершила!» На самом деле, ощущения не самые приятные, когда ты на высоте, болтая ногами, очень медленно в открытом креслице с весьма условным запором-защитой «плывешь» над горами. Правда, после прыжка в кресло и пристегивания лично я очень быстро освоилась и даже фотографировала. Если честно, только дома, через несколько недель, глядя в очередной раз фотографии, сделанные в горах, поняла, на какой высоте передвигалась в этом маленьком сиденьице и как это действительно страшно. Хотя едут там и с малышами. Но это — неоправданный риск. Кстати, нам сказали, что детей в горы лучше не брать — акклиматизация. Вот это тоже на себе испытала. Жили мы на высоте чуть более 2300 метров — пока ехали из Минвод в Азау, у многих закладывало уши, начиналась «горняшка» (горная болезнь). На следующий день давление с нормального 120/80 скакнуло до 155/130. Голова, как и весь организм в целом, отказывались жить в таком ритме. Потом привыкли. А дома случилась уже обратная акклиматизация, причем еще сильнее: ощущение, что ты абсолютно пьяный трясешься в поезде, и при этом жутко кружится голова. Убийственным оказалось то, что мы здесь называем воздухом: после чистого горного воздуха наша бензиново-выхлопная смесь воспринималась как яд. Зато наверху «горняшки» у меня не было, а вот другие из группы страдали: головокружение, полуобморочное состояние… Так что быстро в горы сгонять — не вариант. Туда лучше подниматься пешком и двигаться очень медленно. Нас же везде практически доставляли: то на канатке, то на тракторе-ратраке, приспособленном к передвижению в горах по снегу. Вот и на Эльбрус мы практически въехали. К слову, там не хватало только шашлычников да лавки с сувенирами. Как же негармонично человек ворвался в природную гармонию! «Просветляющая душу» — так переводится название поляны Азау, на которой мы жили. Поляна — ровное плоское место в ущелье, довольно большое по площади. Надо сказать, все Приэльбрусье просветляет душу, а горы — особенно! На Эльбрус мы отправились 5 августа. Погода благоволила: было солнечно и тепло. (В другие дни шел сильный снег, был ветер — нереальная погода для экскурсии!) Что важно, нам очень повезло с сопровождением: проводником стала доцент кафедры криолитологии и гляциологии Московского государственного университета имени Ломоносова, кандидат наук, научный руководитель Эльбрусской гляциологической учебно-экспериментальной станции географического факультета МГУ Наталья Володичева. Мы влюбились в эту активную, очень открытую, добродушную женщину безоговорочно всем составом! В свои 70 лет Наталья Андреевна на них не выглядит, катается на горных лыжах и по горам ходит — молодые позавидуют. К тому же она — великолепный рассказчик! Весь наш путь на высоту в 4250 метров до «Приюта одиннадцати» сопровождался ее интереснейшим рассказом. (Высота западной вершины Эльбруса 5642,7 м, а восточной — 5621 м.) Ледники, которых нет Можете вы себе представить массив льда огромной толщины и большущей площади? Ну, река зимой, ну, каток. На Эльбрусе и на Чегете ледников несколько: отступивших, мертвых, живых… По ним можно судить об изменениях климата на Земле, а ученые утверждают: он довольно быстро меняется! Мы поднимаемся к тому месту, где не так давно лежал ледник Малый Азау. Теперь там — только его каменистое дно. — Здесь несколько ледников: Малый Азау, Чиперазау… Всего 100 лет назад Большой Азау был толщей льда в 600 м, целиком заполнявшей долину. Ледник быстро продвигался до ее дна: прямо на территорию гостиницы, где вы живете, — Наталья Андреевна подчеркивает, что для планеты это очень небольшой период. — Этот район демонстрирует нам совершенно потрясающее, быстрое сокращение ледников, которое началось с конца XIX века и продолжается в настоящее время. Видите желтые скалы внизу? Именно здесь лежал Большой Азау еще в 1980 году. Перед нами — лавовые потоки, которые стекали с Эльбруса. Когда ледник движется, он разрушает породы, которые лежат на его пути, передвигает их и образует скопление материала — морены. Вот под этой, образованной в середине XVIII века оледенением XVII — XIX века, лежат пеплы. Все эти процессы приводят к разрушениям склонов. Обломочный моренный материал усиливает таяние ледников. И этот — умирающий. — А вот два пика — Большой и Малый Когутай, — продолжает рассказ Володичева. — Они объединены, из них питается Когутайский ледник. Именно с него на Чегетскую поляну сходит гигантская лавина, которая достигает объема более миллиона кубометров — она может разрушить все, что там построено. И защиты от нее нет. Поэтому здесь принято очень сложное решение проблемы: противолавинные сооружения на нижнем уровне, на среднем. Показала нам Наталья Андреевна и «Слоновьи зады» — очень выразительные скалы, и еще несколько ледников, и лучшее место для горнолыжного катания (горнолыжная трасса проходит по леднику и выходит в нижнюю часть долины). Особо останавливается она на рассказе о работе гляциологической станции на леднике Гарабаши — объекте гляциологических исследований Академии наук. Здесь преподаватели со студентами, приезжающими летом и зимой на практику, ведут научные изыскания. … Последняя очередь канатной дороги приводит нас к «бочкам». Здесь проходят акклиматизацию альпинисты, идущие на восхождение на Эльбрус (именно вот такая формулировка: «идут на восхождение», — потому что могут и не дойти, и никаких слов про покорение!). Высота тут 3700 м. — Это большая высота, — замечает наш проводник, — потому что в Альпах самая высокая гора Монблан — 4807м. Чем ближе мы к Эльбрусу, тем более недоступным он становится. Кажется, раз — и взбежал. Но когда начинаете подниматься, будете ощущать: Эльбрус все дальше и дальше, все круче и круче, все труднее и труднее. Эльбрус! Это безоговорочно так: Эльбрус, этот вулкан-карлик, эта высокая вершина, тем дальше, чем к вам ближе. После третьей очереди канатки едем на ратраке за 300 рублей с человека (вверх и вниз). Приходится крепко держаться за борта: подъем крутой. Времени у нас очень мало, потому едем, а не идем, кто-то нормально реагируя на происходящее, кто-то рассасывая валидол. И вот мы у «Приюта одиннадцати», сгоревшего по нелепой случайности и недогляду. Удивительно, что и на такой высоте есть гостиницы — точнее, была. (Чуть ниже — музей обороны Приэльбрусья.) «Приют одиннадцати», в котором в 1911 году остановились 11 человек. Удобная ровная площадка, наличие воды — что может быть лучше для путника, идущего на вершину? Рассчитана гостиница была на 150 человек. Полы покрыты паркетом — все ходили по нему только в носках. Кухня, дизельная, что вырабатывала электричество. Каждый альпинист шел сюда с запасом дров и еды, потому что это было ЕГО тепло и ЕГО обед. Правда, говорят, начато строительство нового приюта. (Кстати, в ноябре 1942 года приют взяли немцы-егеря — альпийские стрелки, хорошо знавшие эти горы.) Простор действительно пьянит (или это высота так действует?), солнце слепит неимоверно (без темных очков здесь невозможно находиться — один из наших коллег-телевизионщиков получает сильный ожог), масштаб прибивает к «полу», но хочется прыгать от восторга. Делать это тут крайне сложно: я смогла, но чего оно стоило! — Здесь 4250 м, — неутомимая Наталья Володичева продолжает рассказ. — Тут лед. Наверху сильный-сильный ветер. Такой силы, что меня однажды на этом гребне сдуло, а я шла, как пижонка: руки в карманы, без ледоруба. Упала на спину, сбила двух идущих сзади — и нам просто повезло: мы остановились около скал. Хорошо, когда человек подготовлен: в среднем пять часов отсюда пешком до вершины. Добираются далеко не все. Нам встретились две девушки из Москвы и Мурманска. Одна не дошла до вершины Эльбруса 100 м, другая — 500: не хватило сил. …Мы стоим на сыром снегу в зимней одежде под слепящим солнцем. Оглушающая тишина, нарушаемая только нашими голосами и гулом ратраков. И бабочки… Их сюда, как и нас, занесло. Нас жаждой встречи с Эльбрусом — их воздушным потоком. Чегет и балкарское «корыто» После такого опьянения свободой и простором нам казалось все возможным, хотя перед поездкой на Чегетской канатке мы тоже трусили. Эта гора встретила нас цветами. Да-да! Альпийские луга — нечто совершенно шикарное. Ручьи, цветы, пасущиеся на склонах гор кони и ледниковое озеро. К нему близко нас не пустили пограничники: недалеко граница с Грузией. Вот что сказала нам про этот удивительный водоем, разделенный на зеленую и коричневую часть, Наталья Андреевна: — Ледник запрудил сток реки. Она размывает мощный слой хлоритовых сланцев, которые имеют зеленоватый оттенок. Потому такой яркий изумрудный цвет озера. Он нарушается впадениями из другой речки-ручья, которая промывает кристаллические сланцы, — отсюда коричневый цвет. Проза физики-химии на деле выглядит потрясающе! Как и то, что мы находимся на территории одного из сотни национальных парков России, который называется «Приэльбрусье». Говорят, здесь водятся леопарды. Правда, заместитель директора парка по научной работе, туризму и рекреации Амиран Занилов так и не сказал, правда ли это. Как не сказал прямо и многого другого: почему на территории национального парка вырубают вековые сосны (нам показали 470-летнее дерево, загубленное строителями очередного отеля), почему канализационные стоки от отелей-пансионатов порой текут прямо по дорогам и вливаются в ревущую горную реку Баксан, как попадают на рынки шкуры диких животных… Проблем у нацпарка масса: с ним судятся турфирмы, предъявляют претензии владельцы гостиниц, народ мусорит. В общем, дел у шести десятков сотрудников — выше крыши. Удастся ли сохранить дивную красоту этого места? Вообще, горы требуют уважения. Медленного передвижения, тихого разговора. Вовсе не из-за опасности схода лавин. Крик не сдвинет лавину с места, если она к этому не готова. (Просто крик в горах обозначает какую-то опасность.) Мы, кстати, ждали схода одной, но солнце ее не прогрело — так что трагическо-демонического зрелища не увидели. Возможно, к лучшему, потому что оно, судя по рассказам специалистов и просмотренным документальным фильмам, не для слабонервных. Но даже в столь суровых условиях есть место романтическим историям. Не одна про влюбленных, а вот реальная — тоже от Натальи Володичевой: — Два преступника сбежали из тюрьмы в Нальчике. Они добрались до Чегетской канатной дороги, по тропе поднялись сюда. Это было зимой. Нашли спасателя. Попросили, чтобы он провел их на ту сторону. Спасатель местный — он не может отказать путнику: таков обычай гор и не важно, кто этот путник. Проводник перевел их на ту сторону в Грузию. Когда возвращался, здесь попал под лавину и погиб. Так что даже те, кто горы чувствует и знает вдоль и поперек, постоянно рискует. Одна из причин — все то же глобальное изменение климата. Как рассказал житель поселка Тегенекли (в переводе с балкарского «корыто») 73-летний Джамал Залеханов, тают ледники, воздух стал тяжелее от множества транспорта (только выше в горах еще дышится по-прежнему), старики «помолодели»: старожилами теперь считаются не прожившие 100 лет и еще восходившие на Эльбрус (есть в истории этих мест и такие примеры), а те, кому немногим за 80. Что поразило, Джамал не восторгался приходом газа в их дома. Говорит, и с дровами жили хорошо, а тут такие траты: 1700 рублей в месяц отдает он за газоснабжение своего небольшого дома. При этом местные очень трудолюбивые: выращивают овощи (в одном селении все растят капусту на продажу — целые поля ее вдоль дороги!), держат скот, работают на строительстве инфраструктуры Приэльбрусья, метящей в конкуренты европейской. Объятия жизни Места, где мы провели удивительную неделю, непередаваемо величественные. Говорят, что это места силы. И они действуют на каждого! Там лично я по-другому стала смотреть на жизнь, поняла, что жизненные приоритеты мы часто выбираем не те. Поняла, почему так никуда не торопятся горцы: у них свое время, текущее если не вспять, то гораздо плавнее и мудрее, чем наше. А нам нужно учиться этому их умению растягивать секунды и наслаждаться каждым мгновением жизни. Но для этого нужно хотя бы раз попасть туда, в удивительное место под названием поляна Азау, и, плюнув на свои страхи, подняться поближе к Эльбрусу. Туда, где жизнь приоткрывает свои секреты и раскрывает свои объятья!
