Он настоящий!
Первым спектаклем, показанным «Театром Российской армии» на сцене нижегородского ТЮЗа, стал знаменитый мюзикл Вассермана и Дериона «Человек из Ламанчи» в постановке Юлия Гусмана. Не так уж много в нем осталось от Сервантеса, но главное — Дон Кихот — Владимир Зельдин (спектакль был поставлен к 90 летию актера) — оказался самым реальным из всех, когда либо мнойвиденных. Как будто ожил Дон Кихот каслинского литья, что десятилетиямизадумчиво читал книгу стоя на телевизоре, который почему то не стал для меня реальнымни при прочтении романа, ни после трех экранизаций сН. Черкасовым, К. Кавсадзе и В.Ливановым в этой роли. Но вот заканчивается кукольная интермедия и на сцене появляется ОН, Сервантес, он же- Дон Кихот, он же — Владимир Зельдин. В полную силу, с легким изяществом играет он обе этих роли. (По сюжету действие происходит в тюрьме, где Сервантес в ожидании суда инквизиции, перевоплощается в героя своего романа.) Каждый жест Владимира Михаиловича наполнен благородством, светской непринужденностью. Интонации его сильного приятного, с детства любимого мной голоса, глубоки и прочувствованны. В его устах несколько высокопарный текст звучит тепло и естественно, и кажется, что именно такого героя описывал Сервантес. И уже не удивляешься причудам старого идальго, с первой секунды веришь в каждую его нелепую идею, и она кажется уже и не нелепой… Арии Дон Кихота страстны и ярки, битвы, поставленные балетмейстеромО.Николаевым, эффектны — вот идальго бросается на мельницы, вот вращая копьем над головой разгоняет шайку негодяев. С удивлением ловишь себя на мысли, что человеку, страстно объясняющемуся в любви сложнейшей арией, встав на одно колено, уже минуло 95! Его энергия, льющаяся со сцены к зрителю, настолько сильна, чиста и животворна, что ее хватит на десяток современных актеров, не умеющих выразить свою страсть на сцене, а зачастую и в жизни! Поэтому каждый выход Дон Кихота встречали аплодисментами. Ждали зрители и каждого появления Альдонсы — Т. Гвердцители, от звуков ее уникального, необычного сильного голоса, пробирала дрожь, в сценеобъяснения с Дон Кихотом она была импульсивна и естественна, хотявсе-такидраматической составляющей для этой роли ей явно не хватало. Но это с успехом компенсировалось восторгом зрителей от Т. Гвердцители — певицы. Очень сильное впечатление произвел «Вожак и хозяин постоялого двора»в исполнении Г. Юшко, его темперамент и невероятно красивый низкий голос завораживал. Вожак должен быть именно таким, немного скупым на внешние проявления со клокочущейэнергией, рвущейся наружу. Прелестный дуэт составили Антония — Т. Михина и ключница И. Серпокрыл, лукавые и веселые,какими обычно представляют испанок. Но тут нет строгой дуэньи и скромной воспитанницы, они дополняют друг друга и вместе — единое целое. Для гастрольного спектакля сценография впечатляющая. Мрачное подземелье с трепещущими огоньками, за пару минут превращающееся в светлую испанскую улочку с помощью надувных домиков пряничного вида, с извечным бельем на растянутых веревках. Мельница, трансформирующаяся в рыцарский мальтийский крест, замерший в окружении звезд, игра светом , клубы дыма. Этого достаточно, чтоб спектакль произвел впечатление, и в то же время не отвлекал от действующих лиц. Несколько чужеродной показалась сцена сРыцарем зеркал, после битвы с мельницами покориться такому вряд ли можно. Но несмотря на это происходящее на сцене очаровывало. Казалось, что зал дышалв одном ритме вместе с актерами, каждую песнювстречали овацией. В антракте зрители спрашивали друг у друга, поют ли актеры«в живую», их сомнения рассеял сам Зельдин, после спектакля с хитрецой осведомившийся, не думают ли зрители о фонограмме, кивнул коллегам и под гром аплодисментов все акапельно спели арию Дон Кихота. Зрители, апплодируюшиена поклоне в театре стоя, уже никого не удивят, но тут после поклона зал стоя слушал теплые слова Владимира Михайловича к зрителями стал расходиться только после того, как окончательно сомкнулся занавес. Такого внимания за последние годы на нижегородских сценах, не удостаивался ни один театр! Шли со спектакля в состоянии эйфории, а потом еще три днявсплывала в памяти мелолия арии Дон Кихота: «Это я — Дон Кихот, Человек из Ламанчи! Зовите меня, я приду! Я живу, буду жить!Не могу я иначе! За всех, и себе на беду.Слава моя, как звезда — будет высока всегда!» По теме:Священнодействие
