Полковник Юрий Мидзюта: «Похоронка моей жене пришла на фамилию Шумилов»
Жаль, что в рабочем кабинете Юрия Ипатьевича Мидзюты нет телевизора. Я очень хочу посмотреть вместе с ним выпуск новостей. И наш разговор с полковником в отставке начался бурно. Не успел я Юрию Ипатьевичу вопрос про последние события в Южной Осетии задать, как его прорвало: — Просто класс! Я в восторге! Я восхищен тем, как сработала наша разведка, как сделала свое дело наша армия, как четко и последовательно (и решительно!) действовал наш президент. Знаешь (мы с Мидзютой давно на «ты». — А. С.), какая самая приятная для меня картинка была в новостях за последнее время? Когда показывали технику захваченную, трофеи. Эх, нам бы в свое время так в Чечне… Вот ведь штука какая — судьба. Попробовали вспомнить с Юрием Ипатьевичем все «горячие точки», куда она, злодейка, заносила. Баку, Нагорный Карабах, граница Северной и Южной Осетии, знаменитый Рокский тоннель, Ингушетия, Дагестан, Молдавия, Чечня… Давненько уже над Мидзютой подшучиваю — мемуары, дескать, пора писать. Отмахивается: «Какой из меня писатель?» Ну ничего, как-нибудь, думаю, вместе напишем… — 92‑й год, говоришь? Ну да, стояли мы тогда в Северной Осетии, не в самом Владике (жаргонное название Владикавказа — А. С.), точно населенный пункт не вспомню, что-то вроде Алагира. Помню, там какая-то овчарня была, вот вокруг нее я полк и поставил. И вдруг приказ без четкой задачи: выдвинуться к Рокскому тоннелю, обеспечить прохождение колонн. Вроде как на все двое суток. Ну, взяли мы сухпай из расчета двух суток. Простояли там несколько месяцев. Вот глаза закрываю и четко представляю себе — эта площадочка перед входом в тоннель и мои ощущения: очень хочется жрать и пить. Воды не было! Была там местная минеральная водичка, по склонам текла самотеком. Где ручейками, где сплошняком. А она природно-газированная. Пытались ее взбалтывать — сероводородом начинает вонять. Температура воды — 1 – 2 градуса. Пить-то как-то приспособились, готовить на ней невозможно. Как таковой войны, резни, геноцида тогда не было в Южной Осетии. Хоть мы и стояли у северного входа в тоннель, но в Цхинвал я иногда ездил. Знал, что 10 осетинских сел грузины сожгли. По нам постреливали, раненые были у меня, сейчас вот только не вспомню, сколько точно. А там у меня такое впечатление сложилось, что все друг от друга разбегались, время такое хреновое было… А поскольку бросили нас к Рокскому перевалу ранней весной, лавина успела сойти. И вот мы снег раскапывали и травку ели. Да-да, в буквальном смысле. Пытались нам что-то с вертолетов сбрасывать… Вот еще случай был какой. Идет отара овец. И старшина Коротков (был такой у меня), решил одного баранчика приватизировать. У БТР-80 между двумя колесными парами на бортах люки открываются наружу. Едет бэтээр посреди отары, лючок распахивается, старшина барана, как он считал, за шкирку хвать — и внутрь. Через секунду смотрю: и старшина, и весь десант, что был внутри, уже на броне сидят. Оказалось, Коротков в той пылище затащил в БТР матерую овчарку-волкодава… Погиб старшина в Чечне… Чечня — отдельная повесть в биографии Мидзюты. Это уже не секрет, поэтому могу рассказать, что первоначальное решение о вводе войск принималось еще в сентябре 1994-го. Тогдашний главком Внутренних войск генерал Анатолий Романов собрал у себя командиров всех бывших в наличии четырех оперативных полков и объявил задачу: взять к такому-то числу Грозный. Для справки: тогдашний полк ВВ оперативного назначения — это, грубо говоря, 600 – 700 солдат и офицеров. Совещание закончилось, Романов Мидзюту задержал, сказал: «Давай-ка на всякий случай попрощаемся…» Дело в том, что полк Юрия Ипатьевича стоял тогда в районе дагестанского Хасавюрта. И вокруг в радиусе 120 километров не было ни одного русского солдата. Смертники, короче…- И вот уже несколько минут до часа «Ч», сидим в машинах, вдруг: «Товарищ полковник! Вызов по ВЧ!». И такой родной голос Романова: «Колеса стоп, операция отменяется. «Работать» будут армейцы». Я тут же стакан водки себе налил и, как воду, выпил. Отпустило. А могло не отпустить раньше. Точнее говоря, могли не отпустить. Из Нагорного Карабаха, где Шумиловский полк был между двух огней в 1991‑м. К слову, и звание полковника Юрий Мидзюта получил Указом президента Михаила Сергеевича Горбачева за ту блестящую операцию по выводу своей части из Карабаха. — У меня было две дороги. Одна через Азербайджан, там с обеих сторон насыпь рядом с полотном метров двадцать высотой, наверное. Навернешься — мало не покажется. Вторая — через горы в Армении. И там, и там ребята уже сидели и облизывались, ведь перед этой командировкой я только получил (первым во Внутренних войсках) новенькие БТР-80. А генерал Зайцев (был такой, как бы командовал моим выходом) настаивает: пора, дескать. Что делать? Подошел ко мне начальник погранотряда, замечательный мужик (подорвался на мине вместе с семьей через неделю после того, как мы ушли). Рассказывает, есть еще одна дорога. Крюк, конечно, на 150 верст, зато выйдете спокойно. И мы пошли. Сначала в сторону Баку, потом свернули и — вдоль иранской границы, метрах в десяти от нас колючка была. Бетонка там замечательная. Самолеты иранские над нами летают, красота! Потерял на марше всего одну полевую кухню. Отцепилась, улетела в пропасть. А так вышел без потерь. Ну да, получил полковника от Горбачева… Как часть возглавил? Ты же знаешь, служил я до 91-го года в элитной дивизии имени Дзержинского, начальником штаба 2‑го полка, того самого, что на парадах по Красной площади ходил. А в конце 90-го была последняя партийная конференция КПСС, и от Внутренних войск там случилось всего два делегата: мой комдив и я. Ехали с той конференции и разругались напрочь. Нечаянно встречаю командующего Приволжским управлением ВВ генерала Льва Васильевича Павлова. Спрашивает: «Командиром полка ко мне пойдешь? Готов?» Отвечаю: «Так точно, товарищ генерал, готов». Через три месяца вызывает меня кадровик, дескать, главком тебя хочет. — Ну, ты полком командовать готов? — спрашивает главком. — Конечно, готов, — отвечаю. — Тогда удачи в дороге. Какой дороге — не понимаю! Выходим из кабинета, кадровик так глазки вниз опускает, переспрашиваю. В ответ: — Ты слово давал? — Кому? — Три месяца назад генералу Павлову? Так езжай и полк принимай. Первое постороение Шумиловского полка его тогдашний свеженазначенный командир вспоминает как шок. — Передо мной строй. Кто в тапочках, кто в кедах, кто в сапогах. На головах — от кепки и фуражки до папахи и чуть ли не чалмы. Процентов тридцать — узбеки. Лев Васильевич со мной рядом стоит на трибуне, а у меня, знаешь, такая скупая мужская слеза по щеке ползет. «Ну как — спрашивает Павлов, — потянешь такой полк?» Отвечаю: «При одном условии: чтобы ни один офицер из управления в течение года сюда с проверками не заезжал. Усмехнулся Павлов: «Меня-то пустишь?» — «Вас, товарищ генерал, всегда». И действительно, в течение года ни один проверяющий офицер в 57‑м оперативном полку не был.Про Чечню… Ну что ж. По легенде псевдоним полковника Мидзюты (удостоверение есть до сих пор — «полковник Шумилов». Более того, умельцы из чеченской ДГБ в первую еще кампанию откуда-то узнали домашний адрес Юрия Ипатьевича (жил он тогда еще в Нижнем) и отправили туда похоронку. На имя полковника Шумилова. Жена Юрия Ипатьевича плечами пожала — не знаю такого — к счастью, не выбросила. Остался документ для памяти. Найду ли в архиве своем ту самую записку старейшин, адресованную полковнику Шумилову? Не знаю…В первую чеченскую голова этого полковника оценивалась в 100 тысяч долларов США.Причины. Предельно нестандартные решения по войсковым операциям. Мало, кто помнит такого (ныне упокой, Аллах, душу его) Хункар-Пашу Исрапилова (в личных разговорах предлагал: «Паша меня называй». Точку, которую должен был занять полковник Мидзюта, знал только он. И несколько человек из командования группировки наших войск. Перед началом перебазирования Исрапилов приходит к Мидзюте и говорит: «Я знаю, куда ты пойдешь». Любой нормальный русский офицер просто застрелился бы от такого знания противником намерений и планов. Мидзюта за шаг от такого решения принял другое, стратегическое. Чеченцы ждали, что неделю выстоит, потом тронется полк. Отнюдь. Полк вышел на новое место в ту же ночь. И тем самым сорвал планы боевичков. И тем самым стянул на себя их же громадные силы. Армейцам стало работать гораздо проще. …Полковник Мидзюта в отставке. Но по-прежнему остается в строю. Для меня искренне неважно, в Москве ли он живет, или в родном Богородске. Просто этот полковник служит России.
