Посвящение
Две талантливые актрисы современности, а одна из них еще и певица, народные артистки РоссииМарина Неелова и Елена Камбурова придумали и воплотили в реальность вечер воспоминаний о третьей великой российской актрисе XX века. Им посчастливилось быть близко знакомыми и дружить с ней. Впервые Камбурова и Неелова показали литературно-музыкальную композицию «Посвящение Фаине Раневской» в Москве летом прошлого года. Затем эта программа с успехом прошла за рубежом и в Санкт-Петербурге. А в минувшую пятницу оригинальное представление было предложено вниманию нижегородцев. Кремлевский концертный зал, надо отдать должное нашей публике и организаторам вечера, оказалсяпереполненным. Урок, достойный подражания Актрисы делились своими личными воспоминаниями, рассказывали о жизни и творчестве Раневской, приводили ее высказывания, ставшие афоризмами. Елена Камбурова исполняла песни, которые любила Фаина Георгиевна или которые были популярны в пору ее детства и юности (в наступившем году, кстати, исполнится 115 лет со дня рождения Ф. Г. Раневской), тем самым создавая особую атмосферу давно ушедших времен. А Марина Неелова так блестяще подражала неповторимому голосу Раневской, с таким юмором, так искрометно или, наоборот, так трогательно рассказывала о своих встречах, о каких-то эпизодах из жизни легендарной актрисы, что необычное представление надолго останется в памяти тех, кто оказался вконцертном зале в тот вечер. Обе актрисы познакомились с Фаиной Георгиевной немыслимым, казалось бы, в наше время образом. Причем в обоих случаях инициатором этих знакомств стала сама Раневская.Выступление Камбуровой она услышала по радио и написала письмо в редакцию со словами одобрения молодой певице. А начинавшую свой творческий путь в театре «Современник» Неелову она увидела по телевизору в спектакле «Спешите делать добро» и позвонила в театр, чтобы узнать телефон Марины и лично выразить восхищение ее талантом. Для обеих эти поступки всенародно обожаемой актрисы стали невообразимым чудом и уроком, достойным подражания. Профессия в ней таилась Начиная с 1930‑х годов в течение нескольких десятков летодной из самых популярных актрис театра и кино нашей страны была народная артистка СССР Фаина Георгиевна Раневская. Однако широкий круг зрителей знал ее больше все же по кинофильмам «Пышка», «Свадьба», «Человек в футляре», «Мечта»,«Золушка», «Подкидыш» и другим. Фаина Раневская родилась 27 августа 1896 года в Таганроге в состоятельной еврейской семье. Ее отец Герш Хаймович Фельдман был крупным торговцем и владельцем фабрики сухих красок. Ему принадлежали несколько домов, магазин, склады, пароход. Он являлся старостой синагоги и основателем приюта для престарелых евреев. Мать Милка Рафаиловна (Заговайлова) любила литературу и искусство, была страстной почитательницей А. П. Чехова. Девочка чувствовала себя несчастной и одинокой в родительском доме — возможно, из-за легкого заикания, которым Фаина страдала от рождения. Боясь насмешек, она избегала сверстников, у нее не было подруг. Не любила Фаина и учиться. Окончив младшие классы Мариинской женской гимназии, девочка уговорила родителей забрать ее оттуда. Тем не менее она получила хорошее домашнее воспитание, обучалась музыке, пению, иностранным языкам и очень любила читать. Лет с 14 Фаина увлеклась театром. Первые посещения городского театра оставили в душе девочки-подростка неизгладимые впечатления, но настоящее потрясение она испытала в 1913 году, когда побывала на спектакле «Вишневый сад» по пьесе Чехова в Московском художественном театре.Кстати, псевдоним Раневская возник благодаря именно этой пьесе. По воспоминаниям самой актрисы, однажды по дороге домой у нее из сумочки выпали деньги, их подхватил ветер, а она засмеялась: «Как красиво они летят!» Ее спутник заметил: «Вы совсем как Раневская…» Девушке так понравилась эта фамилия, что позже она оставила ее за собой. «Профессию я не выбирала, — скажет впоследствии Фаина Георгиевна. — Она во мне таилась». Вернувшись из Москвы, Фаина экстерном сдала экзамены за курс гимназии и стала посещать занятия в частной театральной студии. Училась двигаться на сцене, говорить, растягивая слова, чтобы скрыть свое заикание, участвовала в любительских спектаклях. Отец снисходительно относился к увлечению дочери. Но когда Фаина объявила о желании стать профессиональной актрисой, произошли скандал и разрыв ее с семьей. Позже в своей биографии Ф. Г. Раневская напишет: «В 1915 году я уехала в Москву с целью поступить в театральную школу, ни в одну из лучших школ принята не была, как неспособная. С трудом устроилась в частную школу, которую вынуждена была оставить из-за невозможности оплачивать уроки». Как бы то ни было, Раневская начала свой актерский путь с участия в массовках на сценах провинциальных театров. После революции вся семья Фельдман эмигрировала, и Фаина осталась в России одна. Она работала в Крыму, в Ростове-на-Дону, в Саратове, Баку, в других городах, в Москве обосновалась в 1931 году, имея за плечами уже десятки сыгранных ролей. С 1934 года Раневская начала сниматься в кино и обрела легендарную популярность… В последний раз Фаина Георгиевна вышла на театральные подмостки в возрасте 86 лет. В 1983‑м, за год до кончины, она ушла из театра им. Моссовета, объяснив, что ей «надоело симулировать здоровье». К концу жизни актриса с грустью и присущей ей самоиронией замечала: «Я стала такая старая, что начала забывать свои воспоминания», — а подводя итог творческим достижениям, написала: «В 5 лет я была тщеславна и мечтала получить медаль за спасение утопающих. Теперь медали и ордена держу в коробке, на которой нацарапала: «Похоронные принадлежности». Но вернемся к «Посвящению». Она дарила все — Фаина Георгиевна написала мне письмо, во что я долго не могла поверить, — делилась воспоминаниями на вечере Елена Камбурова. — Идя на первую встречу с ней, я очень волновалась, но первая же ее фраза «Деточка, как хорошо, что вы не фифа!» сняла всю мою напряженность. А когда мы прощались, она сказала: «У вас такой же недостаток, что и у меня. Нет, не нос — скромность!» — Она дарила все: книги, пластинки, вещи. Однажды подарила мне платье, которое было сшито в Париже, безумной красоты, все какое-то серебристо-золотое. Я на него смотрю и до сих пор не решаюсь надеть. — Любила угощать. Встречая гостей, первым делом спрашивала: «Не голодны ли вы?» Однажды, когда я пришла к ней, она с нескрываемой радостью призналась: «Утром приходила Мариночка Неелова, принесла огурцы, зелень, и я подумала: как хорошо — вечером придет Камбурова, будет чем угостить». — Поразительно, но при фантастической любви, даже обожании ее зрителями всей страны, Фаина Георгиевна была очень одинока. Особенно летом, когда театр уезжал на гастроли. А дачи у нее не было… — Незабываемы три Новых года, которые мы встречали вдвоем с ней. Особенно самый последний ее Новый год: за несколько минут до того, как стрелка перешла в следующий, 1984‑й, она заснула. Я сидела рядом и представляла Новый год лет восемьдесят назад в Таганроге: какое это было чудо, какая была елка в ее большом доме!Страшно отомстила! — Когда снимался телефильм о Раневской, ее спросили: «Почему вы так часто меняете театры, почему не задерживаетесь ни в одном из них?» — этим эпизодом начала свои воспоминания Марина Неелова. Фаина Георгиевна сделала лукавое лицо: «Я искала святое искусство». — «Нашли?» — «Нашла!» — «И где же?» «В Третьяковской галерее!» — возвысив голос, торжественно произнесла Раневская. — У нее была стена, сплошь увешанная фотографиями, приколотыми иглами для внутривенных вливаний, — Уланова, Шостакович, Пастернак, Ахматова, Цветаева… Я спросила: «Как же так, столько замечательных людей прошли через вашу жизнь, а вы ничего не напишете! Почему?» — «Я, деточка, написала. Но потом перечитала Толстого, поняла, что он написал лучше, и свои заметки порвала». — «Деточка, я так одинока! — часто повторяла эти слова Фаина Георгиевна. — Все мои друзья уже ушли. Даже Бирман, а уж от нее я этого не ожидала!» — Проходят годы, мы забываем, как назывался фильм, его сюжет, но прекрасно помним, как там сидела она, играя тапершу с папироской, — так, что хотелось смеяться и плакать… Когда я уходила из ее квартиры, то должна была проверить свои карманы, потому что она норовила обязательно что-то засунуть тебе: духи, салфеточки… У Фаины Георгиевны была потребность делиться. Дверь в ее квартиру была открыта днем и ночью. Этим не гнушались пользоваться «добрые люди». — Однажды ей позвонил молодой человек, сказав, что работает над дипломом о Пушкине. На эту тему Раневская была готова говорить всегда… Вскоре тот человек стал приходить к ней чуть ли не каждый день, а дверь ее квартиры никогда не закрывалась. Приходил он с пустым портфелем, а уходил с тяжеленным. Вынес половину библиотеки. Она знала об этом. «И вы никак не реагировали?» — спросила я ее. «Почему? Я ему страшно отомстила!» — «Как же?» — «Когда он в очередной раз ко мне пришел, я своим голосом в домофон сказала: «Раневской нет дома». — Однажды, получив в театре деньги, Фаина Георгиевна поехала к вернувшейся из эмиграции Марине Цветаевой, которая страшно бедствовала. Зарплата была выдана пачкой банкнот. Подходя к квартире, где остановилась Цветаева, Раневская попыталась разделить пачку пополам, но у нее не получилось, и протянула все деньги Марине Ивановне. Та взяла всю пачку и сказала: «Спасибо, Фаина! Я тебе очень благодарна». Раневской пришлось продать тогда свое колечко. Но впоследствии, вспоминая об этом, Фаина Георгиевна говорила: «Как я счастлива, что не успела тогда поделить пачку!»
