Россия
Мы одно любим, одного желаем: любим отечество, желаем ему благоденствия еще более, нежели славы, желаем, да не изменится никогдатвердоеоснование нашего величия, да цветет Россия…покрайней мере,долго, долго, если на земле нет ничего бессмертного, кроме души человеческой!Н. М. КарамзинВ поисках единства Есть у нашей профессии журналистской один недостаток. Ничего нельзя написать без соответствующего информационного повода. Ну, а если повода нет, его надо хотя бы выдумать. Сейчас, слава Богу, ничего выдумывать не надо. Завтра — День народного единства. Ну, а что нас еще объединяет, кроме России?! Вот так, честно, положа руку на сердце, можете назвать что-нибудь стоящее, что объединяет людей, проживающих в нашей стране, кроме самой страны? Власть? Она людей не объединяет, а скорее разъединяет. Одни к ней лояльно относятся, другие нелояльно. В любом случае, власть — повод для споров и разногласий, а не для праздника единства. Общие ценности? А они есть? Одни пытаются насадить западные ценности, другие древнерусские, третьи советские, четвертые вообще не понимают, о чем идет речь — они просто зарабатывают деньги. Нет сейчас у русских людей общих ценностей. А значит, и в этой сфере искать основу для народного единства бесполезно. Может, общая история? Полвека назад общая история была у чуть большего количества народов, входивших в Россию. Сейчас их явно меньше. И даже у этого, уменьшившегося числа несколько историй. Одни отстаивают трактовку советского периода. Другие — имперского. Третьи — либерально-демократического. Нет сейчас у России общей истории. История, как и власть, людей не объединяет, а разъединяет. Каждому хочется иметь свою историю, и уж, по крайней мере, свое представление об истории. Тогда, может, культура, литература, язык? Все та же аберрация, все та же иллюзия. Те, кто читал Толстого и слушал Стравинского, думают, что их читали и слушали все. На самом деле, высокая культура объединяет высшие слои в разных странах, а не разные слои в одной стране. Русские любители Толстого и Стравинского имеют больше общего с такими же любителями в Англии и Китае, чем с мытищинскими почитателями «Санты-Барбары» и Дарьи Донцовой. Язык людей тоже уже не объединяет. Не полностью, по крайней мере. Украинцы и армяне говорят на русском языке, но все же они уже не русские. Точно так же, как американцы, говорят на английском языке, но англичанами себя не считают. Сотни тысяч уехавших в эмиграцию продолжают говорить на русском языке, но вряд ли уже являются русскими в полном смысле этого слова, особенно если не собираются возвращаться в Россию. Они уже, собственно, не эмигранты. Они — ренегаты. Ренегаты Недавно на НТВ молодые журналисты в рамках шоу «НТВшники» устроили провокационную дискуссию в рамках темы «Пора валить из Рашки?» Тему все-таки подали под знаком вопроса, но сама постановка такого вопроса ничего, кроме омерзения, не вызывает. К самим журналистам претензий нет. Они делают свою работу. Ставят острые вопросы и сталкивают разные стороны лбами. Как раз в таких острых спорах и выявляется изнанка каждого человека. Тошно было смотреть на этот сеанс саморазоблачения. Как известные, и не очень, люди самодовольно признаются в желании уехать из России, желательно навсегда. Приводились разные причины. От смешных и наивных — мол, климат не нравится. До серьезных и значимых — вроде, работать нельзя, или просто жить невозможно. Ругали произвол властей, безнаказанность верхов, убожество низов, и много чего еще. Доказывали — и очень убедительно — что в такой стране жить нельзя, что эта страна обречена, и лучше поскорее свалить из нее, хотя бы ради будущего собственных детей. Ну да, ссылка на детей всегда действует безотказно. Логичная, обоснованная, уверенная позиция здравомыслящих людей. Вот только почему о таких людях не пишут поэты? Поэты пишут о многом. Поэты пишут о разном. Многие поэты славят патриотизм. Многие поэты пишут о Родине с горечью. Но нет ни одного поэта — я, по крайней мере, такого не знаю, — который славил бы ренегатов. Который посвятил бы хоть одну хвалебную строчку отступникам Родины. Как их ни назови — предателями или гастарбайтерами. Мы можем приводить сколько угодно причин, заставивших человека покинуть Родину. Есть среди них причины и посущественнее, чем просто погоня за лишним куском колбасы. Иногда люди просто спасают свою жизнь, как эмигрировавшие белогвардейцы. Но те-то, по крайней мере, не хвастались и не радовались своей эмиграции. Они «проклинали свои неудачи// Вспоминали московскую Русь». Были и такие, что решались вернуться, несмотря на верную гарантию гибели. Как булгаковский генерал Хлудов из «Бега», который настолько тяжело переносил эмиграцию, что решил вернуться, хоть и предупреждал его Чарнота, что жить ему в Советской Россиировно столько, сколько понадобится времени довести его до ближайшего фонаря. О таких эмигрантах поэты еще могут писать. О ренегатах, радующихся своему бегству и оправдывающих предательство Родины, — нет. Вот почему? Почему в приватном разговоре мы можем понять позицию человека, уехавшего за границу, дабы выбраться из беспросветной нищеты на Родине. Или ученого, ищущего возможности для своей работы за границей. Или диссидента, возненавидевшего политический режим на Родине, вплоть до невозможности сосуществовать с ним. Но поэты о них все равно не напишут. Никогда. Нигде. Поэты напишут о других. О тех, «кто останется здесь// Увидит, как солнце встает// И рождается Новый век// Кто выдержит здесь, тот поймет// Что он — Человек» Это Тальков пел тогда, когда и шло массовое бегство наших ренегатов на Запад в поисках лучшей жизни. А ведь он знал, он предупреждал, что все может быть совсем не так хорошо, как надеялись беглецы: «Она сломалась в США, из Бонна он исчез…// Я это знал, прощаясь с ними навсегда// У эмигрантов грустная судьба». Родина Да, у тех, кто останется, судьба может быть тяжелой. Может быть, просто страшной. Но поэты все равно пишут о тех, кто с Родиной, а не о тех, кто без неё или против неё. «Нет, и не под чуждым небосводом// И не под защитой чуждых крыл// Я была тогда с моим народом// Там, где мой народ, к несчастью, был».Сколько горя перенесла Анна Ахматова, знает только она сама. Но, написав такие строки, она не смогла бы предпочесть благополучную жизнь в эмиграции своей горькой и страшной жизни в России. Все равно бы не смогла. А это помните? «Знать, у всех у нас такая участь// И, пожалуй, каждого спроси:// Радуясь, свирепствуя и мучась,// Хорошо живется на Руси?!// Свет луны, таинственный и длинный// Плачут вербы, шепчут тополя// Но никто под окрик журавлиный// Не разлюбит отчие поля». У Есенина были вербы. У Есенина были тополя. У Есенина были журавли. У нынешних городских выкормышей ничего этого нет. И потому они с такой легкостью бегут за границу. Город, он везде город. Хотя… «Ты знаешь, наверное, все-таки Родина// Не дом городской, где я празднично жил// А эти проселки, что дедами пройдены// С простыми крестами их русских могил». Самое пронзительное и, по-моему, самое лучшее стихотворение о войне — это симоновское «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…» — всё целиком, без остатка наполнено Родиной, Россией. «Нас пули с тобою пока еще милуют// Но трижды поверив, что жизнь уже вся// Я все-таки горд был за самую милую// За горькую землю, где я родился// За то, что на ней умереть мне завещано// Что русская мать нас на свет родила// Что в путь провожая нас русская женщина// По-русски три раза меня обняла». Ну, и как — поехал бы человек, написавший такие строки, искать лучшей доли в Америке или Германии? Он был готов умереть за страну, и миллионы были солидарны с ним, потому что не было тогда еще этого презрительного эпитета «Рашка», эпитета, придуманного подлецами, трусами и дезертирами, теми, о ком так хорошо писал Киплинг: «Сами смерти в лицо// Мы взглянуть не смогли// Нам глаза завязали// И к ней привели». Сейчас за дезертирство не расстреливают. Даже в военное время, не говоря уже про мирное. Но поэты все равно не пишут про дезертиров, как бы они сами себя ни называли. По какому-то таинственному непреложному закону лучшие певцы и поэты мира могут воспевать патриотизм и не могут — космополитизм. В защиту космополитизма есть много хороших разумных слов, но нет ни одной песни. Почему? Может, Родина все-таки важна? Может, Россия все-таки стоит того, чтобы в ней оставаться? Несмотря ни на что. И, может быть, даже, хорошего в ней все-таки больше, чем плохого? Да, те, кто бегут, видят в ней только плохое. Но лучшие певцы и поэты видят в ней все-таки хорошее. Лучшее. Где бы и когда бы они ни жили. Вот лишь два отрывочка, два текста — один из ХХ века, другой из ХIII. Я стою, как перед вечною загадкою,Пред великою да сказочной страною.Перед солоно- да горько-кисло-сладкою,Голубою, родниковою, ржаною… «О, светло-светлая и красно украшеннаяземля Русская! Многими красотами удивлена тыеси: озерами светлыми,реками многоводными, святымикладезями местночтимыми, горами крутыми, холмами высокими,дубравами частыми,полями дивными, зверьмиразноличными, птицамибесчисленными,городамивеликими, селами красными,садами обительными, домамицерковными, князьями грозными, боярами честными, вельможами гордыми — всего еси исполнена земля Русская, о, правоверная вера христианская!» Невозможно спокойно читать эти строки. Невозможно не заметить сходства у двух великих певцов — одного известного, другого, увы, неизвестного. Невозможно не полюбить такую страну, страну, о которой так вдохновенно поют. Это не «Рашка». Это — Россия. Страна, объединяющая всех нас. И не надо искать другой основы народного единства.
