Слово президента
Неделю назад, в преддверие своего визита в США, президент Дмитрий Медведев дал развернутое интервью телекомпании CNN. Не знаю, с каким интересом это интервью просмотрели в Америке, но в России к нему отнеслись явно невнимательно. Речь идет не о рядовых гражданах, каковым, собственно, интервью и не предназначалось — будь иначе, президент Медведев дал бы его российским журналистам. Речь идет о тех, кому по должности и по профессии положено следить за деятельностью и высказываниями президента — журналистах, политологах, аналитиках, политиках, чиновниках. Вот они-то как раз были обязаны обратить сугубое внимание на это подробное и обстоятельное интервью. И не обратили. Не без доли сарказма Скажем так: внимание, конечно, обратили. Но далеко не все и далеко не на всё. Наверное, поэтому и продолжали все последующие дни твердить своё как заведенные, не ведая или не желая ведать, что президент уже достаточно ясно высказался по тем же вопросам, заданными въедливым американским журналистом. Особенно нелепо смотрелись те, кто продолжал рассуждать о взаимоотношениях Путина и Медведева, вопросами о которых американец настолько «достал» президента, что тот перешел на иронию и открытый сарказм, чтобы самому не выглядеть глупым, но ситуацию представить как можно более абсурдной. И, надо сказать, ему это неплохо удалось.Здесь не обойтись без прямой цитаты. Вопрос: «Являетесь ли Вы на самом деле боссом Владимира Путина?» Ответ: «Было бы грустно, если бы Вы не задали мне этот вопрос. Я считаю, что наше интервью можно было бы в этом случае считать неудавшимся. По Конституции в стране есть только один Верховный Главнокомандующий, есть только один гарант исполнения Конституции, есть только один глава государства — это Президент страны. Это абсолютно очевидная вещь, мне даже не хочется ничего больше объяснять». Нормальный человек сразу бы понял, что над ним здесь открыто смеются и свернул бы тему. Но американец же профессионал, он не может так просто отступить, не добившись хоть какого-нибудь намека на сенсационность. И он продолжает: «Многие люди говорят, что Дмитрий Медведев — прекрасный юрист, он выступает как реформатор, говорит о многом, что происходит в России, точно, но одно мешает — у него нет власти. Власть у Путина. Таким образом, он является церемониальным фасадом. Что Вы скажете таким оппонентам?» С точки зрения американского журналиста, он продолжает провоцировать Медведева. На самом деле, он продолжает выставлять себя посмешищем. Что Медведев и дал ему сразу же понять: «Это такой разговор, где никогда не будет человека, который услышал другого человека. По всей вероятности, те, кто рассуждает так, должны сказать следующую фразу: действующий Президент страны все нам докажет только в одном случае, если он уволит Правительство. Я не собираюсь этого делать, потому что мне комфортно работать и с Правительством, и с Путиным. Вот и всё».Вот и всё. Дмитрий Медведев прекрасно вышел из дурацкой ситуации, в которую поставил его своими вопросами американский журналист и то и дело пытаются поставить российские журналисты. Это действительно смешно. Степень самостоятельности президента определяется по тому, уволит или нет он своего премьера? И почему-то мало кому приходит в голову то простое соображение, что президент Медведев не отправляет в отставку премьера Путина не потому, что не может, а потому, что не хочет. На его собственные полномочия и объем власти этот вопрос вообще никак не влияет, на что он намекнул еще одним довольно саркастичным замечанием: «В нашей стране все так забюрократизировано, что никто даже пальцем не пошевелит до того, пока я не подпишу бумагу». Не очень-то лестное замечание, но по сути верное. Поединок журналиста и президента Нет, американец не успокоился и на этом. Ему очень хотелось услышать из уст самого президента России подтверждение своего сформировавшегося стереотипа: вся власть в России по-прежнему у Путина, а Дмитрий Медведев — так, сбоку припека, его марионетка, не имеющая никакой силы и не играющая никакой роли. Можно представить себе, как господин Закария приехал в Москву с широко открытыми от любопытства глазами и ушами и ринулся к нашим салонным политологам и журналистам-трибунам, с просьбой открыть ему «всю правду». И можно представить себе, с каким удовольствием те передали ему самые последние слухи, сплетни и анекдоты, из которых американец и сформировал свой устойчивый взгляд на природу нынешней власти в России. Ему все стало ясно и понятно. До тех пор, пока он не встретился с президентом Медведевым — с реальным президентом, а не выдуманным образом. Наверное, американец надеялся на досаду, на раздражение, на уязвленное самолюбие Медведева — хоть на какую-то демонстрацию слабости. Ничего этого не было. Было лишь насмешливое спокойствие и ироничное понимание всех мотивов и потуг журналиста. «Вы думаете, Вы более либеральны, чем Владимир Путин, или нет?» — спрашивает журналист. Президент не отвечает ни да, ни нет; он просто уводит разговор в сторону: «Это хорошая постановка вопроса. Владимир Путин, когда встречался со своими коллегами, с политологами недавно, сказал, что мы с ним «одной крови». Вот если под «кровью» понимать наше образование, то это именно так. Потому что хотел бы, чтобы и Вы об этом знали, и чтобы знали наши читатели, у Путина есть юридическое образование, он родился не в разведке и в не в КГБ. Кстати сказать, это один из лучших университетов страны. В этом смысле у нас с ним очень близкие убеждения. Но если говорить о каких-то нюансах, о предпочтениях, то это точно может разниться. У меня есть свои представления, у него есть свои представления. Он эти представления в течение восьми лет реализовывал, и, на мой взгляд, реализовывал успешно. Нет одинаковых людей, нет одинаковых руководителей». И у журналиста уже нет сил и ловкости вернуться к своему вопросу. Он пробует зайти с другой стороны. «Когда Вы критикуете сегодняшнюю Россию, создается ощущение, что это критика последних восьми лет, потому что многие из этих тенденций ухудшились именно за последние восемь лет». «Это не так, — спокойно отвечает президент. — Проблемы, о которых мы с вами говорим, — это проблемы не последних десяти лет. Если говорить о сырьевой составляющей нашей экономики, то это не мы придумали — не Путин и не я. Это было сделано еще в 60 – 70‑е годы, когда мы начали в больших объемах «качать» нефть и газ. Это неплохо, но, к сожалению, мы развивали только одно направление. У Советского Союза был достаточно мощный технологический потенциал, это правда. Он был основан в большей степени на военных технологиях, но он был довольно эффективным по тем временам, подчеркиваю. А вот в 90‑е годы произошел провал, и в последнее десятилетие мы его не восполнили, это так. В этом смысле эти проблемы копились, и нам сейчас приходится их «расхлебывать». Журналист делает последнюю попытку, пытаясь вынудить президента на откровенный ответ: будет ли он конкурировать с Путиным на следующих выборах или нет? И здесь Дмитрий Медведев остужает его своей спокойной ленцой: мол, рано об этом еще говорить, давайте, хоть до выборов доживем. «Тот, кто не доделал работы, положенной ему в этом цикле, и говорит о том, что будет работать и в следующем цикле, будет участвовать в новых избирательных кампаниях, тот поступает безответственно, — флегматично замечает Медведев. — Разве Президент Обама сказал о том, что он будет баллотироваться на второй срок? Я пока не слышал». И что ему на это возразить? Журналист, правда, находит что: «Владимир Путин недавно сказал, что он и Вы договоритесь, как Тони Блэр и Гордон Браун, и у многих людей сложилось впечатление, что господин Путин собирается избираться в 2012 году снова. Как Вы с ним эти вопросы обговариваете?» Вопрос должен бы вызвать у президента Медведева затруднение, но не вызывает. Он отвечает совершенно естественно: «Когда, допустим, партия принимает решение выдвинуть кого-то на должность президента, она исходит из того, какие кондиции у этого человека, насколько он является проходным, способен ли он победить. Об этом и шла речь, когда Владимир Путин отвечал на этот вопрос. При этом должны учитываться самые обычные показатели, в том числе рейтинг. Ну, у нас пока нормальный рейтинг с ним. Поэтому мы договоримся, это точно». И на это тоже нечего возразить. Абсолютно легальная, вполне европейская практика. Разве, что только праймериз отсутствует, но журналист на это и не рассчитывает. Бесполезные надежды Рассчитывал же он если не посеять, то хотя бы обнаружить раскол между президентом и премьером. Не он один, между прочим. Но сейчас, именно после этого интервью, стало абсолютно очевидно — раскола не будет. Ни сейчас, ни перед выборами, ни после выборов. Когда Владимир Путин говорил о том, что они с президентом «договорятся», это еще воспринималось с известной долей сомнения: а захочет ли Дмитрий Медведев «договариваться»? Теперь, когда сам президент подтвердил, что они с премьером договорятся, все вопросы снимаются. Именно поэтому это интервью привлекло так мало внимания российской публики — что верноподданнической, что оппозиционной. Верноподданные журналисты и политологи и без того знали, что президент с премьером не поссорятся (не самоубийцы же они!), и потому ничего нового интервью Медведева им не открыло. А оппозиционные деятели были просто-напросто разочарованы тоном и содержанием интервью, которое очевидно не подтвердило их надежд и упований на разногласия в правящем тандеме. Медведев мог хотя бы намекнуть на эти разногласия, думали они. Но он даже этого не сделал. Что ж, остается сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать твердить свое. Но уже без всяких оснований. Без слова президента, на которое сослаться они, увы, не могут.
