Смещение понятий

В октябре 1944 года, находясь с визитом в Москве, Уинстон Черчилль писал президенту США Рузвельту: «В вопросе о главных военных преступниках Д. Дж. (Дядя Джо — так Рузвельт и Черчилль называли в своей приватной переписке Сталина) неожиданно занял ультраприличную позицию. Не должно быть казней без суда; в противном случае мир скажет, что мы их боялись судить. Я указал на трудности, связанные с международным правом, но он ответил, что, если не будет суда, они должны быть приговорены не к смертной казни, а лишь к пожизненному тюремному заключению».Ирония истории. Величайший тиран ХХ века, обрекавший на смерть без суда и следствия сотни тысяч и своих, и чужих граждан, своих главных военных противников, как свидетельствует премьер-министр Черчилль, казнить без суда не хотел.Ирония истории. Свободные лидеры свободных стран, либеральные, гуманные, цивилизованные, все как один рукоплескали и радовались бессудному убийству своего главного нынешнего военного противника — Муамара Каддафи.«Вау!» — восторженно воскликнула госсекретарь США Хиллари Клинтон, получив это неожиданное известие на свой мобильный телефон. Воскликнула при журналистах, при всем честном народе, на весь прогрессивный мир.«В поражении нужно мужество, в победе — великодушие», — любил повторять Черчилль и в самые тяжелые, и в самые успешные годы войны. В жесточайшей бойне всех времен и народов, в невиданной войне, унесшей жизни десятков миллионов людей, воюющие стороны старались хотя бы не забывать о таких понятиях, как справедливость и великодушие. И только поэтому после войны остались в живых почти все немецкие генералы. Союзники почти всех осудили, союзники почти всех посадили, но казнили — лишь несколько человек из самой верхушки вермахта, из тех, кто принимал непосредственное решение о развязывании войны. А ведь это была та война, не нынешняя, абсолютно безопасная для агрессоров кампания.«Уважения к павшему врагу, — пишет по этому поводу публицист Максим Соколов, — больше нет, причем этого не стыдятся, это не извиняют ожесточением смертной борьбы, неспособностью забыть слезы жен и матерей (хотя какая у нынешних триумфаторов смертная борьба, где у них эти слезы жен и матерей?) — это подают как проявление высшей идейности и принципиальности в борьбе за святую свободу для всего человечества. Ибо какое может быть уважение к мертвому Гитлеру? Тем более что по нынешним временам кто нам не вполне любезен, так его гитлеровская природа тут же делается очевидной».Да уж. Но дело ведь даже не в этом. Всему миру был явлен настолько неприглядный образчик свободолюбивого ниспровержения тирании, прикрытого зарубежной финансовой, идеологической и военной помощью, что у многих теперь могут возникнуть известные сомнения в такого рода «ниспровержениях». Свобода? А это что? А, это когда озверевшая толпа оскорбляет, избивает и добивает безоружного старика, а лощеные ухоженные зарубежные лидеры радостно ее подбадривают? Спасибо, не надо.Муамар Каддафи кротостью тоже не отличался. И тоже расстреливал своих противников, и тоже призывал к расправе с восставшими. Но с трупами своих врагов он не фотографировался и не позировал. И не обосновывал свои экзекуции рассуждениями о свободе и демократии. И не похваливал расправу над безоружными, по крайней мере, публично и прилюдно. Он был жесток, но жесток по-простому, без изысков и изящных идейных оправданий. Оправдание у него было такое же грубое и простое, как и действия, — порядок в стране.Теперь порядка в стране нет, а жестокость осталась. Без порядка же жестокость вырождается в кровавую анархию, и там, где был один палач в лице государства, теперь будет много, теперь палачом станет каждый, если пожелает.Расправа с Каддафи, осуществленная едва ли в не в прямом эфире и поощрительно одобренная многими мировыми лидерами, ни к чему хорошему привести не может и не приведет. Не будем сейчас говорить про несчастную Ливию, попавшую в ловушку анархии и безвластия; кровь бывшего лидера будет теперь довлеть над народом многие десятилетия. Сыновья Каддафи уже пообещали мстить за отца и погибших братьев, и скоро эта война вряд ли закончится. Урок ведь, однако, преподнесен не только Ливии, но и всему остальному миру. Вряд ли миру понравится этот урок. И вот уже соседний Алжир отказывается выдавать жену и детей Каддафи, нашедших в стране убежище от народного самосуда. И вот уже ЮАР готовится предоставить убежище сыну Каддафи Сейфу-аль-Исламу, тому самому, что публично потребовал от Саркози вернуть деньги, выданные ему Каддафи на предвыборную кампанию, и что публично же пообещал отомстить за отца. И вот уже то тут, то там раздаются призывы к расследованию гибели Каддафи и наказанию виновных, призывы, которые, конечно же, останутся без последствия, но внимание — внимание привлекут.Дело ведь все же не в смерти Каддафи. А в обстоятельствах его смерти и реакции на нее. И то, и другое вряд ли заслуживает похвалы, и то, что иные все же сочли уместным отметиться похвалами, более всего прочего свидетельствует о странном смещении понятий. Если бы все дело было в лицемерии, это еще было бы понятно. Беда в том, что похвалы, кажется, искренни. Это-то и пугает больше всего. Прямая речь«В данном случае Америка потратила больше 2 миллиардов долларов и не потеряла ни одной жизни своих граждан. Вот это настоящий рецепт того, как нужно обращаться с миром, когда мы продвигаемся вперед, т.е. совсем не так, как это было в прошлом». Вице-президент США Джо Байден.«Алжир не выдаст родственников Каддафи ни в Ливию, ни в другую страну. Они были приняты по гуманитарным соображениям, и в этом смысле ситуация вокруг них не изменилась… Весь мир видел, как жестоко расправились с самим Каддафи. Алжир — страна с традициями, мы уважаем человеческую жизнь, и обеспечение безопасности членов семьи Каддафи для нас вопрос чести».Представитель правительства Алжира. По страницам СМИ«Добро пожаловать в новую Ливию. Нетерпимое исламистское ополчение превратит жизнь ливийских женщин в ад на земле. Сотни тысяч африканцев из стран Африки южнее Сахары — те, кто не смогут бежать, — будут беспощадно преследоваться. Природные богатства Ливии будут разграблены. А тот набор зенитных ракет, которые попадут в руки исламистов, станет наивысшей убедительной причиной для того, чтобы «война с терроризмом» в Северной Африке стала вечной. Будет кровь — кровь гражданской войны, потому что Триполитания не захочет власти отсталой Киренаики».Asia Times«Говоря по-простому, Каддафи слишком много знал. Если бы его взяли живым, он бы почти наверняка был передан Международному уголовному суду… Вообразите себе шум и сумятицу, которые бы он произвел в Гааге. Там, вместе с определенными фантазиями и ложными обвинениями, он бы почти наверняка рассказал о том, насколько близкими были его отношения с французским президентом Николя Саркози и британским премьер-министром Тони Блэром, о подробностях сотрудничества его правительства с западными разведывательными агентствами в области борьбы с терроризмом, с Европейским Союзом в вопросе ограничения миграции с ливийских берегов, и в области предоставления крупных контрактов большим западным нефтяным и строительным компаниям».Foreign Policy Экспертное мнение«Можно провести определенную аналогию с советскими большевиками, которые так же жестоко расправились над царской семьей. Только большевики, в отличие от ливийских «цареубийц», все-таки, скорей, ведали, что творят. Они стремились скрыть содеянное, а не выкладывали на обозрение фото своих замученных жертв, не рассылали видео с их окровавленными телами и не выставляли их тела напоказ в грязных овощных холодильниках. Более того, очевидно, что большевики прекрасно осознавали всю низость своего кровавого деяния — а убийцы Каддафи, равно как и хлопающие им поборники подобной «демократии», вероятно, считают расправу над человеком образцом цивилизации, торжеством демократической идеологии». Депутат Государственной Думы Владимир Мединский