Страсти по языку
«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбахмоей родины ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние привиде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык небыл дан великому народу!» Хорошо было Тургеневу, в Париже сидючи, писатьпроникновенные стихи о русском языке. Хорошо было Гоголю, по Римугуляючи, сочинять не менее вдохновенную поэму о русской «птице-тройке»,которая несется, не зная куда, и «расступаются перед ней другие державы и народы». Что бы они сказали, как бы выступили сейчас в нынешнем Киеве в защиту нынешней России и русского языка, который, как видно, сновавзбаламутил и окончательно расколол Украину? Непросто бы им пришлось, ох, непросто. При том, что и Тургенев всемирно признанный великий писатель, и Гоголь едва лине самый украинский из русских писателей. С Гоголем вообще беда. Родился на Украине? НаУкраине. Говорил по-украински? А писал? А писал по-русски. Так к каким же писателям его причесть — к русским или украинским? Вопрос… Вопрос хоть и интересный, но довольнобессмысленный. Гоголь настолько хорош, что его, не стесняясь, причисляют к своим и русские патриоты, и украинские националисты. Не то что,скажем, коренной киевлянин Булгаков, которого украинские националисты на дух не переносят и никогда бы к своим не отнесли. За такие хоть,скажем, строчки из «Белой гвардии»: «Я б вашего гетмана, — кричалстарший Турбин, — за устройство этой миленькой Украины повесил быпервым! …Полгода он издевался над русскими офицерами, издевался надвсеми нами. Кто запретил формирование русской армии? Гетман. Ктотерроризировал русское население этим гнусным языком, которого и насвете не существует? Гетман… Сволочь он… он сам же не говорит на этомпроклятом языке…» Нет, не приняли бы украинцы Булгакова, не причислили бы к своим. Хотя с какой стати, спрашивается? Кто дал бы имправо принимать или не принимать? Михаил Булгаков родился, провелдетство и юность в Киеве. Он считал Украину — не страну тогда еще, ачасть России с таким названием — своей родной землей, своей родиной. Как и Константин Паустовский, например. Как и Юрий Олеша. Как и ИсаакБабель. Как и многие другие писатели, родившиеся на Украине, а писавшиепо-русски, на русском языке. Как и многие миллионы нынешних гражданУкраины, волею судеб проживающих в государстве под названием «Украина»,но по-украински не говорящих — говорящих по-русски. И что же им теперь — отказывать в праве считать эту землю своей родной землей?! На роднойземле пусть чувствуют себя иностранцами? Не слишком ли высокая цена заслучайные исторические пертурбации, к которым сами эти гражданепричастны не были?! Нынешний «языковой закон», вокругкоторого на Украине сейчас кипят такие страсти, как раз и призван был,по идее, вернуть едва ли не половине населения страны чувство родины.Скорее, даже не вернуть, а закрепить его официально, на высшемгосударственном и законодательном уровне. Люди, для которых русский язык является родным, а подчас и единственным, смогут пользоваться им теперь практически без ограничений, во всех частных и официальных отношениях,во всех учебных и государственных учреждениях — по крайней мере, техрегионов, где за русским языком закрепляется статус регионального. Аэто, без малого, половина регионов. Причем более многолюдных, богатых иэкономически развитых, нежели другая часть. Неудивительно, что та,другая половина так бурно отреагировала на нововведение, которое,формально говоря, пока что так и не вступило в силу. Какое значение имеет сейчас какая-то«Европейская хартия о языках», предписывающая предоставлять статусрегионального языка, на котором говорит более 10 процентов населениярегиона, и второго государственного, если на нем говорит более третинаселения страны, когда решается будущее этой самой страны? Какоезначение имеют 65 процентов граждан Украины, которые, согласнопоследнему опросу, поддерживают новый законопроект, когда встал вопрос о самом существовании украинской нации, точнее о том, в какую сторону она будет развиваться или разваливаться? Украинские патриоты — читай,националисты — вполне резонно полагают, что язык может как объединить,так и разъединить нацию, и вполне резонно стремятся утвердитьодин-единственный язык в качестве как официального, так и разговорногона всей территории страны. Проблема в том, что половина страны этого какраз и не хочет и активно отстаивает свое стремление разговаривать,учиться, вести дела и переписку на родном языке. А так уж сложилосьисторически, что почти для всей левобережной Украины родным языкомявляется русский. Большевики, формируя после победы в Гражданской войнецентральные и местные органы власти, присоединили к исторической Украине исконно русские губернии ради повышения представителей рабочего классаот УССР во власти, поскольку большинство в тогдашней Украине составляломелкоземельное крестьянство. Большевики решали свои тактическиеполитические задачи, их понять можно. Но заложниками тех волюнтаристских решений оказались сегодняшние русскоязычные жители, которым грозиттотальная украинизация, если они не будут сопротивляться. Вот они и сопротивляются. Как могут. Вполнелегально, мирно и официально, путем принятия законов большинствомголосов своих депутатов в Верховной Раде. А вот их оппоненты выбираюткак раз путь насильственный и нелегальный, пытаясь отменить закон любыми средствами и способами, включая драки, столкновения и угрозыгосударственного переворота. Так что закон о статусе русского языка непройдет мирно. Та часть украинской элиты, что не желает сближения сРоссией и потери контроля над половиной страны (что неизбежно, если этаполовина так-де-факто и останется русской), пойдет на всё, дабы вернутьсебе этот контроль. Вопрос лишь в том, на что готовы пойти ее оппоненты.
