Там, где Шива гасит свет
Никто не едет в Сочи, все едут на Гоа. Нет,это не материал о модных туристических маршрутах. Он — о чем-то большем. Просто так совпало.У каждого места есть свой дух. Оказывается, это даже более-менее научноепонятие, предполагающее ряд составляющих. Ландшафт, архитектура, историческийконтекст и «человек местности» в совокупности творят своих духов.С индийскими недавно соприкоснулся наш художественный редактор АлександрГущин, объехавший на скутере множество городов вблизи Анджуны. Егоневинный отпускной рассказ заставил, однако, о многом задуматься. Зачем? Оставим за скобками туристов,приехавших сюда по инерции (потому что модно и весело, потому что всеедут). Ну, а остальные, сознательные, по что ломанулись в бедную страну,где не очень-то развит туризм? Говорят, Индия — духовная колыбельчеловечества. За духами места охотятся? На вопрос «зачем» лишь один мойотчаянный друг честно ответил: «Просветляться». Люди поскромнее едутза впечатлениями, а скорее — за новым духовным опытом. — В детстве во сне мне привиделось, что я должен побывать в Индии, — признаётся Александр. — А сейчас, когда сон стал явью, было важно понять, как я буду себя тамощущать и как это изменит мое мировоззрение. Значит, не просто курорт. Каждыйчеловек (попавший в скобки) чувствует какую-то ответственность передсобой и перед землей, которая его принимает. О бедности и изобилии Западное изобилие во многом неестественно. Это изобилие техники, излишек аппаратов и препаратов для утолениямножащихся аппетитов тысячеглавой гидры человеческих потребностей. Какбыло замечено еще в начале прошлого века испанским мыслителемОртегой-и-Гассетом, такое изобилие пагубно для человека, ибозакупоривает душу, взращивая «капризных детей», лишенных самобытности. Индийское изобилие — это цветприроды: бананы на пальмах, копеечные вкуснейшие свежевыжатые сокииз фруктов (знакомых и не очень) или сахарного тростника. Здесь тыпровожаешь в последний путь креветку, и вот уже она — на твоем обеденном столе. Пески бесконечных пляжей хрустят, аки наши снега, а месяц в этой части мира блаженно скатывается со своих вертикальных позиций и ложится на круглую спину, расплываясь в улыбке. — На Гоа много чудиков, много психонавтов, много русских, много тибетцев и вообще кого угодно, — делится впечатлениями Саша. Там проносятся грузовики, битком набитые поющими людьми. Одинокие музыканты играют свои песни тонущим в море закатам, пока кто-то из дежурных божеств индуизма,например Шива, не выключит свет: темнеет моментально. Не тесные пляжипринимают купальщиков, рыбаков и медитирующих. Пляжный отдых здесь — нечто большее, чем дремота под солнцем. Это не страна вечного лета, а место, где нет смысла говорить о временах года. Или вообще о времени… Бегство из рая, или сила установок Как чувствует себя человек, вернувшийся с Гоа в российский январь? — Представь себе, что ты рыба, которую вытаскивают из воды за хвост и бьют головой о ледяную глыбу. Примерно так, — вполне образное сравнение. — Не хотелось ли остаться? — Александр пожимает плечами. — Пожить еще какое-то время хотелось,а остаться… Все-таки там скучно. Знаешь, у каждого народа и каждогочеловека в отдельности есть свое представление о счастье. Когдая приехал в Индию, понял, что счастье здесь раздается направо и налево.Меня трогает их мировоззрение, открытое к жизни и свету, но в моем представлении счастье — это наслаждение успехом,а успех — это достигнутая цель. Но там не нужны цели. Успехи? Какиеи перед кем? Там нет духа конкуренции,по крайней мере в том масштабе, что помещается в сознании белогочеловека. Там — пустота. И одновременно наполненность. «Пустота и наполненность» — традиционно буддийские формулировки сами собой рождаются в голове человека, никогда не увлекавшегося восточной философией. Видимо, «духи здешних мест», принимая гостей, делятся с ними своей историей и мудростью, заставляя говорить на своем языке. В последнем фильме Алексея Балабанова «Я тоже хочу» герои едут в закрытый город искать счастья. Русскоесчастье, как вопрос загадочный и вневременной, всплывает вновь и вновь.Кто-то едет за счастьем в Индию — и, отвергая призрачный дурман местныхнаркотических средств, ощущая настоящую жизнь в ее радости и изобилии,начинает скучать без борьбы. В голове — образ успеха, с которым трудноужиться в раю. Грязные улицы, тут и там вспыхивающие очаги гастрономической антисанитарии, вечно промахивающеесяобслуживание отпугивают западных неженок, и они бегут от священных коров и дружелюбных собак обратно, в заботливые руки худо-бедно скроенной цивилизации. Через 8 часов самолетных снов они дожидаются ночи, в которой снова видят родной месяц — строгий вертикальный серп.
