Ценности и интересы
4 июня президент США Барак Обама в рамках своего турне по странам Ближнего Востока выступит с лекцией в Каирском университете. По замыслу организаторов лекции она должна будет в корне изменить образ Америки в мусульманских странах, а в перспективе и отношение мусульман к самой Америке. В рамках этой же политики стоит и интервью, данное Бараком Обамой телекомпании ВВС, в котором американский президент подчеркнул, что Соединенные Штаты Америки не имеют права навязывать свои ценности другим странам. Дословно было сказано так: «Я вижу опасность в том случае, когда правительство Соединенных Штатов или любой другой страны считает, что можно просто взять и навязать свои ценности другой стране, с совершенно отличной историей и культурой». И нашим, и вашим Американскому президенту сейчас не позавидуешь. Не говоря уже о колоссальных структурных проблемах внутри страны, ему приходится решать множество внешнеполитических проблем, доставшихся в наследство от администрации Буша. Среди этих проблем отношения с Россией занимают явно не последнее место. А тут еще и обострившийся корейский ядерный вопрос, и продолжающееся усиление китайской мощи, которой Америке просто нечего противопоставить, и, конечно же, отношения с исламским миром, донельзя испорченные после 11 сентября и последовавшими за ним двумя войнами — афганской и иракской. Исламская угроза, угроза исламского терроризма стала для администрации Буша идеей-фикс, от которой сейчас и пытается отказаться администрация Обамы. Проблема, однако, в том, что осуществить это намерение гораздо сложнее, чем его провозгласить. И не только из-за немалого количества республиканцев, оставшихся в президентской администрации еще со времен Буша и, очевидно, изо всех сил противодействующих новому президенту, но и из-за позиции Израиля, точно так же изо всех сил блокирующего и саботирующего попытки Обамы помириться с мусульманами. И хотя в израильском политическом истэблишменте существуют разные подходы к решению палестинской или иранской проблемы, но в отношении американской политики на Ближнем Востоке израильтяне выступают единым фронтом: дать Америке слишком сильно сблизиться с мусульманами — значит нанести удар по интересам безопасности самого Израиля. Допустить этого нельзя ни в коем случае. В таких вопросах позиция и взгляды самого Обамы играют второстепенную роль. На первый план выходят интересы государства, представляемые самыми разными политическими силами и стоящими за ними лоббистами и капиталами. Среди всех вашингтонских сил, группировок и союзов далеко не самую последнюю роль играет израильское лобби, представленное как американскими евреями, так и непосредственно израильскими. Денег у израильского лобби много. Влияния, в том числе идеологического, тоже. Ультраправые американские консерваторы выступают за союз с Израилем не столько даже по финансово-экономическим мотивам (хотя и они играют не последнюю роль), сколько по идеологическим и даже религиозным. Мессианское чувство части американской элиты, включавшее представление о себе как об избранном народе, вполне резонирует с израильским мессианством и израильским чувством избранного народа. Чувства и взгляды эти весьма популярны у части американского и израильского общества, и не считаться с этими избирателями руководство не может, даже если бы и захотело. Особенно если это богатые избиратели, спонсоры их собственных избирательных кампаний. Вот и пытается Обама изо всех сил балансировать между американскими ценностями и американскими интересами. Пытаясь исправить образ Америки в исламском мире в лучшую сторону, он закрывает лагерь военнопленных в Гуантанамо, объявляет о скором выводе войск из Ирака, выступает за создание палестинского государства и едет в турне по Ближнему Востоку, в том числе и выступить с лекцией в знаменитом Каирском университете, который когда-то заканчивали Саддам Хусейн, Ясир Арафат, экс-генсек ООН Бутрос Гали, нобелевский лауреат Нагиб Махфуз и глава МАГАТЭ Мохаммед аль-Барадей. Но одновременно он увеличивает воинский контингент в Афганистане, продолжает дипломатическое давление на Иран, призывает арабских и прочих исламских лидеров признать государство Израиль и настаивает, что «демократия, верховенство закона, свобода слова» являются не западными, а «универсальными общечеловеческими ценностями», пусть даже Америка и не собирается их навязывать теперь всему миру. Таким образом, Обама ловко делает реверансы в обе стороны — и в сторону исламского мира, и в сторону Израиля, и, собственно, западных ценностей, которые он упорно называет «общечеловеческими». Ни нашим, ни вашим Такое искусственное балансирование требует много сил, энергии и мастерства, и совсем не факт, что удастся добиться желаемого искомого результата, хотя бы, скажем, по вопросу ближневосточного урегулирования. Сам Обама так сформулировал этот желаемый результат: «В интересах палестинского народа — получить свое государство, а в интересах израильтян — стабилизировать ситуацию в этом регионе. А Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы два государства сосуществовали в обстановке мира и безопасности». Все хорошо, но только эта благая цель так и рискует остаться лишь благим начинанием, поскольку средства и способы к ее достижению выбраны явно негодные. Да и сами цели сторон представляются Обаме не вполне адекватно, отсюда и ошибки в выборе стратегии. Израильтянам, может, и нужны мир и стабильность, но только не ценой создания палестинского государства, поскольку в этом случае — в Тель-Авиве это прекрасно понимают — про мир и покой в регионе придется забыть точно. Палестинцам может и нужно свое государство, но только на территории всего Израиля, каковой они жаждут уничтожить, как и большинство их собратьев-мусульман на Ближнем Востоке. Что же касается интересов США, то о них мы лучше промолчим: деятельность американцев на Ближнем Востоке приводит к чему угодно, но только не к миру и безопасности. Обама хочет, хотя бы на словах, принудить враждующие стороны к компромиссу. Но фокус в том, что компромисса не хочет никто. Все жаждут войны и победы, просто пока не все готовы к ней. Самое странное, что к компромиссу не готова и сама Америка, пытающаяся выступить в роли посредника. Самым простым подтверждением этого является тот факт, что даже терпимый и толерантный Обама ни в какую не хочет смириться с ядерной программой Тегерана и категорически настаивает на ее свертывании, в том числе и «путем жесткой прямой дипломатии». И это было сказано уже после того, как на примере Северной Кореи мир со всей очевидностью имел возможность убедиться, к чему приводит подобный путь. Какие уж тут компромиссы! Собственно, даже на словах, — а не только на деле, — способность и склонность Обамы к компромиссу сильно ограничена. Он пытается заигрывать с исламским миром, но никак не может, например, признать — даже на словах — власть «ХАМАС» в Секторе Газы или «Хезболлы» в Ливане. Он уже не так спешит вывести войска из Ирака, как раньше, и даже указ о закрытии Гуантанамо приостановлен на неопределенное время. Он давит на исламских лидеров, пытаясь заставить их признать государство Израиль, чем вызывает их нескрываемое раздражение. И даже лекция Обамы в Каирском университете наверняка будет весьма неоднозначно воспринята в исламском мире — элиты могут решить, что американский президент обращается к массам через их головы, и сделать для себя соответствующие выводы. Но и израильские власти уже разочаровались в Обаме. В отличие от Буша, тот уже не собирается объявлять крестовый поход против ислама, не собирается воевать с Ираном — главной угрозой Израилю в регионе, пытается давить на Тель-Авив, чтобы тот прекратил строительство поселений на западном берегу реки Иордан, и, главное, собирается признать палестинское государство. Все это Израилю очень не нравится, и вряд ли Обама может рассчитывать на горячую поддержку своих начинаний среди евреев Америки и Ближнего Востока. Свой среди чужих, чужой среди своих Трагедия Обамы заключается в том, что он еще не готов прямо и публично отказаться от амбициозных мессианских американских устремлений, но прекрасно понимает, что сил и ресурсов на глобальную деятельность в прежних масштабах уже не хватает. Он искренне и осознанно разделяет традиционные американские ценности, но трезво понимает, что привить эти ценности всему миру уже не удастся. Он готов отказаться от жесткой экспансионистской политики США последних десятилетий — не из гуманизма, конечно, из трезвого расчета. Но вряд ли это встретит понимание среди большинства американцев и их союзников, и вряд ли Обама дождется благодарности от противников и врагов. Дело в том, что в исламском, да и не только исламском, мире Обаму воспринимают, как нового Горбачева, символизирующего и осуществляющего сдачу сверхдержавой всех своих прежних позиций. И поэтому отказ Обамы от политики навязывания американских ценностей всему остальному миру рассматривается не как жест доброй воли, а как проявление слабости, за которую лично Обаму благодарить необязательно, а вот воспользоваться ею очень даже можно и нужно. Подобная политика Обамы не встретит понимания и среди американцев. Пока в тайном мусульманстве, в черном цвете кожи, в сдаче национальных интересов и несоответствии национальной идентичности Обаму обвиняют лишь немногие, в основном правоконсервативные радикалы. Но пройдет совсем немного времени, и, если политика Обамы не сменится, к этим обвинениям присоединятся куда более широкие массы американцев. Он повторит судьбу Горбачева: так и не станет своим среди чужих, но перестанет быть своим среди своих. Старая история.
