Великий поэт и маленький городок
В Нижегородской области не так уж много мест, связанных с именем Пушкина. Одно из них — небольшой уездный городок Лукоянов.Как известно, Александр Сергеевич трижды посещал свое родовое имение в Болдине и каждый раз он проезжал через Лукоянов. Наезжал он сюда и по другой необходимости: для устройства дел вступления во владение имением. Ведь родовая вотчина поэта находилась тогда в границах бывшего Лукояновского уезда. В городе располагались присутственные места и уездное чиновничество, с которыми, кстати, Пушкин не всегда имел приятные для себя отношения. «…еду в Нижний, то есть в Лукоянов»В письме своему другу П. А. Плетневу 31 августа 1830 года он сообщает: «…Сейчас еду в Нижний, то есть в Лукоянов, в село Болдино — пиши мне туда, коли вздумаешь». Это первое упоминание о городе в переписке поэта. В этот же день, в воскресенье, под заутренний церковный звон Пушкин покинул столицу.…От Владимира взяли в сторону. Прямиком было быстрее, но Пушкину не хотелось ехать «дорогой в одну сторону» по Владимирскому тракту, где шли в Сибирь осужденные на каторгу. Зарядили дожди, и дорога стала непролазной. На третьи сутки пути на холме, за лесами строящегося собора, обозначился Арзамас. В другое время Александр Сергеевич непременно задержался бы в старом русском городе, но позади уже были Кулебаки, Теплов, Голяшикино, наступали сумерки, в Арзамасе зажигались редкие фонари. Слуга пошел хлопотать о ночлеге. Ночевали в меблированных комнатах купца Белянинова при почтовой станции.Рано поутру 3 сентября тронулись в путь. Переменив лошадей в Шатках, в тот же день путешественник добрался до уездного городишка Лукоянова. Непролазная грязь была и здесь. По воспоминаниям старожилов, во время проезда по Солдатскому тракту у кареты Пушкина отвалилось колесо. В письмах поэта также упоминается, что в этой поездке он «свою карету разбил», в связи с чем просил Голицына прислать повозку, чтобы добраться обратно в Москву. В Лукоянове кончался путь по подорожной: дальше надо было добираться на вольных. Почтовая станция, которая арендовала большие дворы для лошадей и комнаты для ямщиков у купцов Филисовых и Приезжевых, находилась на улице Мещанской (ныне ул. Коммуны через перекресток от «Общества охотников и рыболовов»). Пока Никита хлопотал о лошадях, Александр Сергеевич заглянул в гостиницу Агеева. Это двухэтажное здание, незначительно перестроенное, до сих пор стоит на перекрестке дорог улиц Пушкина, Ленина и Чкалова. Построенное после пожара 1817 года на самом берегу Хвощевки, оно в ту пору было самым популярным в Лукоянове. Из расположенного на первом этаже трактира доносилось мелодичное позвякивание музыкальной машины, оживленный говор посетителей. Отобедав в трактире, Пушкин двинулся дальше. В Болдино он прибыл 5 сентября. После дорожных неприятностей Болдинская глушь показалась ему раем. «Что за прелесть здешняя деревня!» — писал он Плетневу 9 сентября 1830 года. У крыльца дома барина встречала немногочисленная дворня во главе с управляющим Михаилом Калашниковым — «тестюшком-дедом», среди иных мелькнуло бледное от волнения лицо его красавицы дочери Ольги. С этим именем связана еще одна страница биографии поэта.«О, дева-роза…»В 1824 году, во время своего пребывания в Михайловском, А. С. Пушкин увлекся дочерью местного старосты Ольгой Калашниковой. Роковая связь завершилась беременностью крепостной красавицы. Пушкин готов был так или иначе держать ответ. Однако отец поэта перевел Михайлу Калашникова управлять имением в Болдине, вместе с ним уехала и его дочь. Для Пушкина это был наиболее подходящий выход из создавшейся ситуации, но вина перед девушкой жила «в сердце и на уме». Любовную драму он положил в основу своей «Русалки», написанной спустя почти десять лет. Существует выполненная карандашом пушкинская иллюстрация к поэме: берег речки, угол водяной мельницы с большим колесом, молодая девушка в длинном деревенском сарафане со скрещенными руками на груди. Рядом с ней бородатый старик в крестьянской подпоясанной рубахе и шапке. Вдали скачущий всадник. Сохранились также письма к «барину» Калашниковых, отца и дочери и документы Государственного областного архива, подтверждающие его хлопоты об обустройстве судьбы Ольги. Вскоре после приезда в Болдино, в октябре 1830 года, Пушкин подписал ей вольную и одарил деньгами, на которые она сумела купить дом в Лукоянове для себя и ребенка. После свадьбы А. С. Пушкина в 1831 году Ольга тоже вышла замуж за лукояновского чиновника уездного суда П. С. Ключарева, выходца из захудалого дворянского рода, имевшего явное пристрастие к спиртному. По воспоминаниям старожилов, напившись, он частенько поколачивал красавицу-жену за ее девичий грех. Живут в народе легенды, что сын Ольги и Пушкина умер вскоре от какой-то детской болезни, был похоронен на Лукояновском кладбище, а сама Ольга, разведясь с непутевым мужем, уехала в Москву, где следы ее затерялись. Правдива ли эта овеянная тайнами история, доподлинно неизвестно, но домик Ольги Калашниковой, перенесенный в верхнюю часть города, до сих пор стоит в Лукоянове. Изначально он находился у впадения речки Хвощевки в Тешу, и в половодье его частенько затопляло. В сороковые годы ХХ века дом приобрела старинная лукояновская семья Громиловых, которые перевезли его на улицу Мещанскую (ныне ул. Коммуны) и все эти годы трепетно поддерживают его исторический внешний облик.«…в окрестностях — Cholera morbus»Но вернемся к первому приезду А. С. Пушкина в Лукояновский уезд осенью 1830 года. В имении он намеревался пробыть не более месяца, однако распространившаяся в Поволжье эпидемия холеры заперла его в селе. До Москвы было учреждено три карантина и четырнадцать застав. Узнав, что по ходатайству выдают свидетельства на проезд, Александр Сергеевич отправил письмо в Нижний. Оттуда ответили, что проездное свидетельство ему выдадут в Лукоянове. Но пока ходили письма, подоспело распоряжение: все проживающие на территории губернии дворяне на период эпидемии должны состоять на службе местного предводителя дворянства по принятию мер борьбы с холерой. Попал в такой список лукояновских дворян и А. С. Пушкин, ему было поручено вести надзор за всеми заставами со стороны Пензенской и Симбирской губерний. Трижды уездный предводитель Ульянинов писал о поручении поэту, и трижды тот уклонялся. Столичный гость требовал выдать ему свидетельство на проезд, вместо этого Ульянинов назначил его инспектором над карантинами. Александр Сергеевич предпринял попытку выехать в Москву без разрешения, но во Владимирской губернии оказался задержан — пришлось вернуться. «Нечего делать, — читаем в его письме Н. Н. Гончаровой,- еду опять в Лукоянов. Требую свидетельства, что еду не из зачумленного места». Между тем в город приехал граф А. А. Закревский, по предписанию которого Пушкин все-таки принял поручение. Выехать отсюда поэт смог только в начале декабря.Можно считать, что благодаря несговорчивости лукояновских чиновников, поэт задержался в Болдине на несколько месяцев и в результате пережил небывалый взлет творческого вдохновения. Среди многочисленных произведений, написанных им в этот период, есть небольшая повесть «История села Горюхина», в которую вошли его впечатления о Лукоянове: «История уездного нашего города была бы для меня удобнее, но она не была занимательна ни для философа, ни для прагматика и представляла мало пищи красноречию: *** был переименован в город в 17** году, и единственное замечательное происшествие, сохранившееся в его летописях, есть ужасный пожар, случившийся десять лет тому назад и истребивший базар и присутственные места».Заботы о родовом имении заставили его еще дважды приехать в родовую вотчину, и каждый раз он заглядывал в Лукоянов. По свидетельствам очевидцев, кроме присутственных мест, ни одно из зданий до наших дней не сохранилось. А. С. Пушкин бывал в доме купца Сыромятникова в 1834 году. Этот дом о двух этажах на бывшей улице Верхне-Базарной, ныне Октябрьской, за номером 80 неплохо сохранился и дожидается мемориальной доски.В городе существуют еще несколько памятных мест, связанных с именем Александра Сергеевича Пушкина. Краеведами разработан пешеходный маршрут, пройдя по которому, можно услышать множество фактов и легенд о гении русской литературы, с благоговением почитаемых, передаваемых из поколения в поколение местными жителями.
