Вылечат… гуси

Если наркоман проходит только медицинскую реабилитацию, когда в течение 10 – 15 дней устраняют ломку, чистят организм, то эффективность лечения – всего 8 – 10 процентов. Трехмесячная медико-социальная реабилитация, для которой в отделениях Нижегородского областного наркологического диспансера есть 75 коек, поднимает этот процент до 40. А если добавить еще социально-трудовую реабилитацию – то уже до 60. На этом этапе областной наркологической службе помогают общественные организации.Общее делоВ Нижегородской области 10 некоммерческих общественных организаций, которые занимаются возвращением наркозависимых к нормальной жизни. При областном наркологическом диспансере даже создали инициативную группу, в которую вошли психиатры-наркологи и представители шести общественных организаций – чтобы эффективнее вместе работать.У наркологической службы регионального министерства здравоохранения контакт с четырьмя реабилитационными центрами. Психиатры-наркологи консультируют тех, кто проходит реабилитацию, и их родственников, устраивают реабилитантам встречи с пациентами, чтобы окончательно осознали: к той жизни возвращаться нельзя. Ну а если рецидив всё же произойдет, принимают на лечение.Минус телефон и компьютерСоциально-трудовая реабилитация начинается с того, что человек просто выключается из привычной жизни.– И желательно как можно дальше уехать, – рассказал нам заместитель председателя межрегиональной общественной организации, с которой взаимодействует областная наркологическая служба, Вадим Курочкин. – У нас два реабилитационных центра в Нижегородской области, в Сосновском и Володарском районах, и один во Владимирской. С тех, кто решил изменить жизнь, мы платы не требуем. Центры существуют на пожертвования.Несколько деревенских домов получили в бессрочное пользование по благословению владыки Выксунского и Павловского Варнавы. В одном центре сейчас девять человек, в другом 19. Рубить дрова, воду носить, баню топить, дом убирать, еду готовить, за козами, курами, гусями ухаживать, дважды в неделю ездить на работы во Фролищеву пустынь и Абабковский монастырь – лечат трудом и верным словом. С реабилитантами работают психолог и консультанты, в прошлой жизни которых также были наркотики. Компьютеры, мобильники запрещены. По телевизору – только православные передачи. Раз в неделю у старшего по центру можно попросить телефон для звонка родным. Срок реабилитации – от шести месяцев до года. Для встреч с родственниками (друзья не допускаются) – четыре родительских дня. Насильно в центре никого не держат. В ближайшее время организация планирует открыть и социально-трудовую реабилитацию для женщин.Это не гриппС 2007 года через центры прошло около 450 человек. По словам Вадима Курочкина, из них к нормальной жизни вернулись, не срываясь уже не один год, человек 50. Наркотики – это не грипп, который можно просто вылечить…По словам председателя другой общественной организации Ольги Кузьмичевой, среди тех, кто проходит через их реабилитационный центр, год и более не употребляют наркотики 80 человек из 100, но ни одна программа не может дать стопроцентных гарантий. Всё зависит от самого человека и его родных. В этом центре, в одном из поселков Нижегородской области, сейчас 10 человек. Самому старшему из них 37 лет. Трудотерапия в одном из местных храмов – не менее двух часов в день. В остальном – полное самообслуживание. Первый звонок родным – через две недели после приезда, первая встреча – через месяц. Всего на перерождение – четыре месяца.Наши собеседники в один голос говорят, что работать в последние год-два стало намного сложнее.– Героиновые наркоманы сейчас – это просто динозавры, – говорит Вадим Курочкин. – Массово пошла синтетика, спайсы. С такими зависимыми гораздо сложнее работать. Психику эта дрянь ломает конкретно, сильно «бьет по голове». Сейчас у нас в реабилитационных центрах люди от 18 лет. Наверное, возрастной порог придется снижать…КстатиПо словам заместителя главного врача областного наркологического диспансера Валерия Вострякова, наркоманы делятся на три группы. 50 процентов ничего не хотят менять, развлечения, удовольствия для них дороже собственного здоровья и жизни. 30 процентов на словах со всем соглашаются, формально изъявляют желание лечиться, но реально идут на это, чтобы получить уступки и поблажки от родителей. 20 процентов действительно хотят вылечиться.Вернуть сынаДля Светланы Алексеевны темы наркотиков просто не существовало. Любящий муж, трое сыновей и дочь, мир и согласие в доме, материальное благополучие. – Какие наркотики? Я была уверена: в нашей семье этого быть не может! – говорит она. – Я ошиблась.Один из сыновей серьезно занимался футболом. Мать радовалась его успехам. Кто бы мог подумать, что именно с ним случится беда!– Мы с мужем всё делали для того, чтобы наши дети были сыты, хорошо одеты, учились, – рассказывает Светлана Алексеевна. – Теперь для меня очевидно: нужно не только это. Сын жил с нами, но в 16 лет уехал учиться. Это сыграло роковую роль.Пытаясь вытащить парня, семья сменила место жительства, продав квартиру и купив дом. Уговаривали, пытались лечить… Безрезультатно.Узнав о реабилитационном центре одной из общественных организаций, мать позвонила.– К нам приехали, поговорили с сыном. На следующий день он сказал, что на реабилитацию поедет. Через месяц я навестила его… Сама хожу на группу созависимых и на занятии сказала: «Я не узнала своего сына!» А наш руководитель ответил мне: «Вы просто увидели его таким, какой он есть на самом деле». У сына уже три месяца трезвости, он много пишет, выполняя задания. Они живут там как одна семья. У него много друзей появилось, а у меня – надежда. Раньше мы хотели его вылечить, а теперь этого хочет он сам.Светлана Алексеевна рассказывает, что во время последнего посещения стала беспокоиться. Через месяц программа заканчивается.– Вот ты выйдешь. Где будешь жить? А чем будешь заниматься? – засыпала я его вопросами. – Сын отвечает: «Мам, давай потом». А я говорю себе: стоп! А ведь я ему опять не доверяю, – рассказывает наша собеседница. – Такого быть не должно. Взаимное доверие в семье – первое дело. А если что-то случилось, надо не приятелей ребенка винить, не телевизор и не компьютер. Себе вопрос задать: что я сделала не так и как это исправить? Только внутренняя близость с ребенком и искреннее участие в его жизни могут избавить от беды.Сын признался матери, что хотел бы остаться в реабилитационном центре, стать консультантом, помогать таким, каким был сам.– Я буду рада, если в этом он найдет себя, – сказала нам Светлана Алексеевна.