Живая память
Уважаемая редакция! Прочитал в одном из последних выпусков «Голоса ветерана» заметку «Помолчим у Вечного огня», и как-то неможется. Воспоминания опять бередят душу. Видно, уйдут только вместе со мной.В глазах — переполненные вокзалы первого послевоенного — 45-го. Кружки кипятка, передаваемые по кругу. Железнодорожные переходы, забитые калеками всех мастей. Проходим с матерью среди протянутых рук, но подать нам нечего: сами голодные, едем в деревню, к свахе, на теплые хлеба. До этого еще плыли на колеснике, ночевали в трюме на деревянных лавках. А в проходе на палубе танцевали пассажиры под веселую музыку, шустрые матросы на остановках с легкостью таскали по сходням мешки. И это ожидание сытости и праздника заполняло всё пространство вокруг. На душе было легко и весело. С такой же легкостью и беззаботностью (как мне тогда казалось) собирались по вечерам на вокзале бедолаги, покалеченные войной. В центре обязательно какой-нибудь заводила безногий со своими байками о сытой жизни у доброй бабы под боком. И, действительно, всегда приходила она — степенная, красивая — и забирала его. Видели бы вы лицо победителя в этой страшной войне, когда твердая рука повелительницы с любовью и нежностью катила его домой из этого бедлама и толкотни.Были и здоровые мужики. В дом, где мы жили, вернулись двое. Один — с германским приемником, другой тоже с каким-то трофейным барахлом. Один из них устроился шофером. До сих пор не забыл, как этот водила однажды до крови надрал мне уши за луковицу, которую я вырвал из его грядки. Мать горько плакала, жалеючи меня. Больше пожалеть было некому. Отец лежал в братской могиле под Смоленском.В общем, товарищи-ветераны, будьте спокойны: мы, мальчишки и девчонки военных лет, ничего и никого не забыли. Может быть, еще и потому, что всю свою жизнь последствия той войны расхлебывали. Один из нас даже как-то сказал: «Последнюю память живую мы, дети войны, сохраним». Пожалуй, лет через пять так оно и будет. А о статусе Вечного огня нам напоминать не надо. Мы знаем, почему он вечен.
