Исполнилось 85 лет с начала битвы за Москву

Ровно 85 лет назад, в октябре 1941 года, началась битва за Москву. В этой битве было много героических эпизодов. Но мне хотелось бы остановиться на пяти днях начала октября 1941 года, когда будущий маршал – а тогда ещё генерал армии Георгий Жуков – был вынужден принять, наверное, самое страшное, но необходимое решение в своей жизни…

30 сентября 1941 года немецкое командование приступило к военной операции под названием «Тайфун». Цель операции – взятие Москвы. Поначалу для немцев операция развивалась успешно. В окружение попали советские войска Брянского фронта, а к вечеру 7 октября танковые клинья фашистов сомкнулись у городка Вязьма. Таким образом в кольце оказались все армии Западного и две армии Резервного фронтов…

«Шёл в атаку яростный сорок первый год»

Почему так произошло – тема отдельного разговора. Мне кажется, что вина тут прежде всего лежит на командовании обоих фронтов, прозевавших подготовку немцев к грандиозному наступлению. Сталин был вынужден отозвать из Ленинграда генерала Жукова, чтобы принять экстренные меры по спасению столицы. Выехав на фронт, Георгий Константинович понял: случилась катастрофа. Все боеспособные части находились во вражеском кольце. А между штабом фронта и передовыми немецкими дивизиями находился лишь… постовой милиционер.

Жуков доложил Сталину всю правду об обстановке и предложил срочно перебросить на линию Ржев – Можайск воинские части с других фронтов и из глубокого тыла. Верховный главнокомандующий одобрил это предложение. Однако на прибытие свежих войск требовалось время – до пяти дней. За этот срок немцы могут с ходу прорваться к Москве, почти не встречая преград.

Словом, до прибытия новых частей надо было хоть чем-то закрыть танкоопасные направления. Вот только чем?

Немцы наступали на нашу столицу двумя клиньями: по Волоколамскому и Варшавскому шоссе. Вот сюда и бросило командование фронтом свои последние резервы. 5 октября были по тревоге подняты артиллерийское и пехотное военные училища из города Подольска. Оба училища имели слабое, устаревшее вооружение. Что же касается самих курсантов, то многие из них были призваны в армию лишь в сентябре, то есть их «боевой» стаж насчитывал всего 10 – 15 дней.

Тем не менее оба училища перекрыли Варшавское шоссе у города Малоярославец. К курсантам приехал член Военсовета фронта, первый секретарь Московского горкома партии А. Щербаков. Он собрал командиров курсантских рот и сказал: «Друзья, Родина просит вас. Пока есть хоть один патрон, хоть один снаряд – бейтесь! Приказываю, если случится окружение, из окружения не выходить. Вы должны удержать врага любой ценой».

Их просили продержаться хотя бы несколько дней. А они стояли насмерть почти три недели…

«Доблестные красные юнкера»

Уже в первом бою курсанты уничтожили 23 вражеских танка. Курсантам помогало и то, что буквально рядом, на реке Угре, сражались опытные бойцы – парашютисты капитана Ивана Старчака. Десантники не ограничивались пассивной обороной, по ночам делали вылазки в тыл врага, уничтожая ножами немецких солдат.

Десантники и курсанты дрались при отсутствии всякой поддержки с воздуха. Над их головами постоянно висели немецкие бомбардировщики, с утра до ночи буквально пахавшие русскую линию обороны. Но как только казалось, что с русскими всё покончено и немецкие танки шли в очередную атаку, окопы вновь оживали, врага встречал дружный огонь винтовок, пулемётов и уцелевших орудий.

Немецкое командование не раз подбрасывало к курсантам листовки, где были такие слова: «Доблестные красные юнкера! Вы мужественно сражались… Мы уважаем ваш героизм…» Далее курсантам предлагалось сдаться. В ответ сопротивление только усиливалось. Училища уже давно оказались в окружении, гул фронтовых орудий слышался где-то далеко на востоке. Лишь к концу второй недели до курсантов добрался офицер связи 43‑й армии с приказом: отходить. Из окружения всех, кто остался жив, выводил преподаватель топографии подполковник Яков Пелнис. Курсанты с честью выполнили свою задачу…

Похожая ситуация сложилась на Волоколамском шоссе. Сюда генерал Жуков послал группу командиров во главе с генерал-лейтенантом Константином Рокоссовским. Они должны были сформировать из всех оказавшихся рядом воинских частей 16‑ю армию. Пока штаб армии ловил по лесам окруженцев и сколачивал из них боеспособные части, в распоряжение Рокоссовского прибыли два полка военного училища имени Верховного Совета (кремлёвских курсантов). Пока армия формировалась, командарм октября выдвинул оба полка в качестве прикрытия. Судьба кремлёвских курсантов оказалась более трагична, чем подольских. Почти все они погибли в тяжёлых боях, приняв на себя удар двух вражеских танковых корпусов…

«Из окружения не выходить»

Однако вряд ли курсанты смогли бы задержать врага, если бы основная часть немецких армий ударила по Москве – курсанты дрались лишь с передовыми немецкими частями. Главные же немецкие силы тем временем прочно увязли в боях с окружёнными под Вязьмой советскими армиями, которые были сведены в одну группу под командованием генерала Михаила Лукина.

Он обратился к командованию с просьбой помочь его войскам выйти из окружения ударами с фронта. Жуков ответил отказом: как мы помним, не было у него тогда не то что ударных частей, но и тех, кто бы оборонялся, сдерживая наступающего врага. Главком отдал другой приказ: из окружения не выходить, принять весь удар немцев на себя, постоянно контратакуя противника. Немцы должны увязнуть под Вязьмой, чтобы наше командование смогло выиграть время…

Трое суток у деревни Уварово погибала 8‑я дивизия народного ополчения, где сражался цвет московской интеллигенции. Дивизия погибла, но дала отойти на запасные позиции частям 24‑й армии. 126‑я танковая бригада не только оборонялась, но и сама переходила в атаки, уничтожив десятки вражеских танков: может, тех самых, которых врагу не хватит потом, в ноябре, для решающего броска к окраинам столицы…

Но силы были неравны. К 10 октября кольцо окружения сузилось до 60 км в диаметре. 12 октября Лукин принимает решение о прорыве вражеского окружения в районе села Богородицкое, севернее Вязьмы. Однако немцы прочно сковали кольцо окружения. Только немногим окружённым войскам удалось прорваться.

Тогда Лукин стал отводить окруженцев за Минское шоссе, чтобы прорваться южнее Вязьмы. Но по дороге на отступающих обрушился мощнейший удар авиации. Штаб группы был разгромлен. Через несколько дней тяжело раненный Лукин был взят в плен. Небольшой части наших войск удалось прорваться за шоссе. И в районе сёл Панфилово, Селиваново и Андрианы они предприняли ещё одну попытку уйти к своим. Кто командовал этими храбрецами, наверное, об этом мы теперь никогда не узнаем.

Местные жители, кто ещё помнил войну, в 80‑е годы рассказывали мне, что бой случился где-то уже в конце октября. Окруженцы представляли собой ужасное зрелище: измождённые лица, изорванное обмундирование, почти все перевязаны грязными бинтами. Они собрались в небольшом лесочке у железнодорожной ветки Вязьма – Юхнов. Немцы их уже ждали, установив тяжёлые пулемёты вдоль железнодорожной насыпи. Тем не менее русские пошли в свою последнюю отчаянную атаку. Окруженцы погибли все до единого… Вяземская эпопея закончилась…

…Через много лет после войны, когда маршал Жуков попал в очередную политическую опалу, ему припомнили эти трагические дни октября 1941 года. Каких только ярлыков ему не навешивали тогда! Самый ярый ненавистник маршала, Никита Хрущёв, обозвал Жукова мясником, безумно кидавшим в огонь войны миллионы человеческих жизней. Подпевалы Хрущёва из числа военных назвали чуть ли не преступными жуковские приказы о вяземских окруженцах или о введении в бой неопытных курсантов…

Но не по его вине случилось так, что в начале октября Москву некому оказалось защищать! И он принял действительно страшное, но, видимо, единственно правильное решение. Это отмечают и западные историки. Один из них – Карл Рейнгард – так оценил действия нашего командования:

«Русским удалось сковать на длительное время немецкие танковые силы и тем самым исключить возможность их участия в немедленном прорыве в Москву».

Героизм курсантов и вяземских окруженцев позволил Жукову выиграть время. Уже к 13 октября под Можайском появились полнокровные свежие дивизии, переброшенные из глубокого тыла, и немецкое наступление на Москву фактически захлебнулось. Столица России была спасена.

Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказывалось, какими были первые дни войны в Горьковской области.