Кто несёт самую большую ответственность за 22 июня 1941 года

С начала Великой Отечественной войны минуло уже 85 лет. Тем не менее споры среди историков о причинах поражения нашей армии в её первые месяцы продолжаются до сих пор. Эти споры идут уже не один десяток лет, хотя многие мифы сегодня уже опровергнуты…

Так, большинство специалистов сегодня отвергают предположение о том, что главной причиной поражения якобы стали массовые репрессии командного состава Красной армии в период 1937 – 1938 годов. Историки доказали, что эти репрессии мало повлияли как на боеспособность войск, так и на качество командного состава.

Разведка всегда докладывала точно

Не находит своего подтверждения и миф о советской разведке, которая якобы ничего не ведала о немецких планах нападения Германии. Да, конкретно о немецком плане «Барбаросса» советская разведка не знала. Но гитлеровские агрессивные намерения секретом не были – уже в конце декабря 1940 года Москве стало известно, что Гитлер подписал некий план нападения на СССР. План этот немецким командованием постоянно менялся и корректировался.

Первыми о дате нападения 22 июня 1941 года проведали британцы. В своё время им удалось расшифровать секретные немецкие шифры. Они перехватили радиограмму, из которой стало известно, что 10 июня 1941 года был подписан приказ начальника германского штаба сухопутных войск генерала Гальдера о начале атаки на Советский Союз 22 июня.

Наши, в свою очередь, узнали об этом от своих британских агентов – знаменитой «Кембриджской пятёрки», руководимой великим советским разведчиком Кимом Филби. Ещё раньше, в мае, Кремль получил информацию от своего агента в германском абвере Курта Велкиша, который указал, что нападение произойдёт в 20‑х числах июня – информация из Британии в общем-то подтвердила и уточнила эти данные.

Получали мы информацию и из других источников. По словам историка спецслужб Арсена Мартиросяна: «Лично я насчитал 47 документально подтверждённых разведывательных сводок, где указывалась эта роковая дата»…

Но, может, вождь советского государства Сталин не доверял своей разведке? Это тоже миф, хотя в начале 1941 года Сталин ещё верил в то, что Гитлер не нападёт на Советский Союз, пока не покончит с Британией. Однако к маю стало очевидно – нападение на Британию откладывается, а вот агрессия против СССР – дело ближайшего времени…

Я полагаю, что главной причиной трагедии 1941 года стали действия высшего военного руководства Красной армии, которое не сумело ни подготовить армию к большой войне, ни организовать грамотную оборону западных рубежей. Об этом у нас не очень любят писать и говорить, но тем не менее…

…Несомненно в 20 – 30‑е годы в Советском Союзе для Красной армии было сделано очень и очень много. Прежде всего создана мощная промышленная база, позволившая оснастить армию новейшими средствами вооружения – танками, самолётами, артиллерийскими системами. Кстати, именно при помощи этого оружия наш народ и разгромил в конце концов фашистскую Германию. Однако…

Армия есть, а у солдат проблемы

В декабре 1940 года состоялось совещание высшего командного состава Красной армии, на котором со стороны генералов было высказано много критических замечаний – особенно ставших заметными на фоне недавно прошедшей войны с Финляндией. Да, говорили они, техники в войсках очень много, однако сильно не хватает ремонтных баз. Кстати, летом 1941 года это приведёт к тому, что в ходе отступления нашим войскам пришлось бросить немало боевых машин, даже при их небольших неисправностях.

Кроме того, далеко не все командиры умеют использовать эту технику как единый механизм – это когда требуется грамотно использовать разные рода войск в качестве единого боевого кулака. А пехотные командиры разных уровней, отмечалось на совещании, очень часто вообще не разбираются в технике, пренебрегают ею и даже… боятся её!

Кроме того, говорилось о формализме учений, которые нередко проводятся вовсе не ради реального повышения боевой подготовки, а лишь для галочки и отчётов перед вышестоящим начальством. Поднимался вопрос и о слабой боевой подготовке личного состава, недостаточном уровне младших командиров, которые не только плохо руководят вверенными им подразделениями, но и различными вышестоящими указаниями и директивами скованы в своей инициативе.

А ведь в боевой обстановке, когда ситуация может развернуться в любую сторону, именно от инициативы младшего командира, его умения принять правильное решение часто зависит судьба того или иного боя!

Впрочем, досталось и старшим начальникам. Так, на совещании говорили о недостаточно организованной штабной работе. По мнению некоторых участников, штабы различных уровней вместо оперативного мозгового центра по управлению войсками нередко превращаются в чисто бюрократические структуры, не помогающие, а только мешающие войскам…

Кроме того, были проблемы, связанные с резким увеличением численности армии. По словам военного историка Олега Козинкина:

«Красная армия находилась в эпохе перемен и реформ. С численности в 1,5 – 2 миллиона на осень 39-го к лету 41-го она выросла до 5,5 миллиона! Что в любом случае не повышало её боеготовности – ведь большое количество дивизий и целых армий создавалось с нуля, укомплектовывались эти соединения призванными с гражданки командирами из запаса, часто не имевшими военного образования».

Понятно, что это отразилось на качестве командного состава:

«Что касается боевого опыта самих командиров, особенно среди тех, кто успел повоевать от испанской до финской кампании, то он был на вполне приличном уровне, не хуже, чем опыт немецких офицеров. Но большая часть командиров среднего и низшего звена вновь создаваемых дивизий опыта этого не имела – его имели лишь наши старшие и высшие командиры».

По словам историка, полностью закончить преобразования, задуманные в нашем Наркомате обороны и Генштабе, планировали только к 1942 – 1943 годам. Но враг не дал нам этого времени…

Северный против южного

А ещё полным провалом обернулись планы нашего командования на оборону. В июле-августе 1940 года начальник Генерального штаба маршал Борис Михайлович Шапошников подготовил на случай войны с Германией предложение по размещению войск Красной армии в западных округах – так называемые «Соображения о стратегическом развёртывании РККА».

В этих «Соображениях» Шапошников предлагал развернуть наши главные силы севернее Полесья, так как именно там и надо ожидать удара главных сил вермахта Германии – по Прибалтике и Белоруссии! Южное направление против Украины Шапошников вполне справедливо считал для немцев второстепенным.

Идея Шапошникова, как подчёркивает Олег Козинкин, была проста: наши главные силы он предлагает ставить именно и только против главных сил вероятного противника:

«Если СССР атакует и ударит первым, то задача у этих сил – разгром главных сил немцев, сосредотачивающихся в Восточной Пруссии и в Польше. А если мы выбираем оборону, то тем более в первую очередь мы должны разгромить главные силы противника, что с точки зрения военной науки – аксиома».

Однако в том же 1940 году Шапошников по состоянию здоровья ушёл в отставку. Его преемники, Кирилл Афанасьевич Мерецков, а потом Георгий Константинович Жуков, выдвинули свои альтернативные «соображения». Их суть сводилась к тому, что наши главные силы нам надо поставить не против главных сил Германии, а против второстепенных – на Украине.

Главная мысль этого плана: в случае нападения Германии нанести свой главный удар по слабым южным силам немцев, что якобы вынудит немцев остановить их наступление в Прибалтике и в Белоруссии, а союзники Гитлера – Венгрия и Румыния – в результате нашего удара сами собой отпадут от Германии.

В общем-то, как говорят специалисты, идея «Южного» плана была неплохой и даже красивой – в Белоруссии и Прибалтике наши активно обороняются, а на юге наносится мощный удар по гитлеровским союзникам, который выводит их из войны, а немцы вынуждены перейти к обороне, после чего подтягиваются силы изнутри Советского Союза, Красная армия переходит в решительное и победное наступление…

Жуков писал потом:

«Считалось, что тех войск, которые были предназначены для прикрытия развёртывания главных сил, будет достаточно, чтобы сдержать первые удары противника. Первые оперативные эшелоны войск приграничных военных округов, опираясь на существующие укрепления, при поддержке основной массы боевой авиации в течение 10 – 15 дней должны были вести боевые действия, с тем, чтобы прикрыть мобилизацию, перевозку главных сил, их сосредоточение и развёртывание».

Этот план, стараниями начальника Генштаба генерала армии Жукова и наркома обороны маршала Семёна Тимошенко и был представлен Сталину, который полностью доверился своим военным…

…Однако гладко оказалось только на бумаге. По планам наших военных, на самой западной границе врага встречали только 42 наши стрелковые дивизии – из примерно 108 дивизий армий прикрытия западных округов. Между тем эти дивизии были сильно растянуты вдоль границы – на одну дивизию приходилось примерно 40 километров, что не позволяло ей строить глубокую оборону – чем немцы 22 июня 1941 года успешно и воспользовались.

Они сосредоточили мощные ударные силы на основных направлениях и быстро, буквально в первый же день войны, прорвали нашу растянутую приграничную оборону, ринувшись в глубь страны. Вот что по этому поводу пишут историки Генерального штаба:

«Противник, умело используя наши ошибки и просчёты, решал свои задачи внезапными и быстрыми ударами мощных группировок, главным образом подвижных войск, при поддержке авиации… Основной его ударной силой были танковые группы, действовавшие на сравнительно узких участках фронта (60 – 70 км) и в отрыве от пехотных соединений… Используя выгодную обстановку и захватив стратегическую инициативу, агрессор осуществлял глубокие обходы, окружал и уничтожал советские войска, разрушал и захватывал коммуникации, важные районы в оперативном и стратегическом отношении, срывал мобилизацию и планомерное развёртывание приграничных военных округов».

Проще говоря, немцы в Белоруссии и в Прибалтике «упредили» наши основные силы в развёртывании и фактически громили их по частям, не дав нам времени ни на оборону, ни на развёртывание, ни на проведение нормальной мобилизации. Провалился и южный удар, на который уповали начальники…

В итоге фронт на западном направлении относительно удалось стабилизировать лишь у Смоленска, к середине июля 1941 года, когда уже мы потеряли Белоруссию, Западную Украину, Литву и Латвию. Как позже горько признал маршал Тимошенко, «мы выбрали безграмотный сценарий вступления в войну»…

Ситуацию усугубило и откровенное очковтирательство со стороны некоторых вое­начальников. Особенно это проявилось в истории с командующим Западным военным округом генералом Дмитрием Павловым.

Когда началась война, командующий фактически потерял связь с вверенными ему войсками, и целую неделю ни Сталин, ни Наркомат обороны не могли добиться от Павлова правды о ситуации на линии фронта. Как потом оказалось, германские танки не просто прорвали позиции округа, а уже через пять суток после начала войны сомкнули под Минском кольцо окружения, куда угодили главные силы бывшего Западного округа. И Сталин узнал об этом вовсе не от военных, а… от партийных работников Белоруссии (! ).

За всё случившееся Павлов и весь его штаб, утерявшие связь с войсками, были арестованы и вскоре расстреляны. Надо сказать, что этот урок явно пошёл впрок – на протяжении всей войны больше никто из военных не смел врать Сталину о реальной боевой обстановке. Однако цена вранья Павлова оказалось слишком высокой – территориальные потери и гибель сотен тысяч людей…

… Да, это очень горькая правда, но знать её просто необходимо – в том числе и сегодня…

Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказывалось, какими были первые дни войны в Горьковской области.