Психолог Кульгавчук объяснил, что стоит за модой на увеличенные губы и грудь

Принято считать, что обладательницы внушительного бюста и пухлых губ вызывают у мужчин восхищение. Поэтому-то многие представительницы слабого пола и норовят обзавестись пусть и искусственными, но зато объёмными частями тела. Почему обладательницы пышных форм привлекают мужчин? И как они вообще относятся к силиконовым добавкам? Об этом мы поинтересовались у самого представителя сильного пола, известного сексолога и психолога Евгения Кульгавчука.

Основной инстинкт

– Учитывая, какое количество женщин сегодня стремятся или даже просто мечтают накачать губы и увеличить грудь, можно предположить, что этот образ действительно является для мужчин эталоном женской красоты. Это действительно так?

– Мода на внешность циркулирует так же, как и мода на фасоны. В 90‑е ценилась андрогинная худоба Кейт Мосс, в 2010‑е – гипертрофированные формы Ким Кардашьян, сейчас мы видим тренд на «естественность» и атлетичность.

– Существует версия, что женщина с большим бюстом привлекает мужчин на уровне инстинкта, потому как предполагается, что она может выкормить потомство.

– С точки зрения эволюционной психологии, действительно существует гипотеза «сигнала о пригодности». Большая грудь и широкие бёдра могут бессознательно считываться мужской частью мозга как маркер способности выносить и выкормить потомство. Исследования (например, работы Д. Сингха о соотношении талии и бёдер) это подтверждают.

Но здесь есть критический нюанс: мозг мужчины заточен на считывание естественных признаков фертильности. Силиконовые импланты, особенно неестественной формы, создают когнитивный диссонанс. Сознание видит большой бюст, а лимбическая система (инстинкты) не получает сопутствующих микросигналов. Возникает эффект «зловещей долины» – вроде привлекательно, но что-то тут не так.

Образный ряд

– Ещё предположение, что любовь к большой груди закладывается в детстве, когда ребёнок находился у груди матери.

– Что касается груди как образа матери, это классический психоаналитический концепт (оральная стадия по Фрейду). Мужчина ищет в партнёрше не столько объект для секса, сколько «питающую и принимающую материнскую фигуру». Но зрелая сексуальность отличается от инфантильной. Мужчина, фиксированный на образе «кормящей груди», часто ищет не жену, а заботу, и в постели может быть инфантилен. Женщины, бегущие за такими паттернами, часто попадают в ловушку: их не хотят как личность, их хотят как функцию.

– А с чем связана провозглашённая сексуальность пухлых губ? Некоторые считают, что это из-за того, что мужчины ассоциируют их с другой частью женского тела.

– Гипотеза о том, что пухлые губы имитируют половые губы при возбуждении, имеет под собой физиологическую основу. Это невербальный маркер «я готова, я возбуждена». Однако и тут есть более социальный аспект. Повальное увлечение огромными губами – это продукт порнографического диктата. В порноиндустрии, где картинка должна считываться мгновенно, гипертрофия половых признаков работает на привлечение внимания. Мужчины, чьё либидо сформировано порнографией, могут требовать от партнёрши таких же «гипермаркеров». Это не про красоту, а про грубую стимуляцию дофаминовых рецепторов.

– Некоторые женщины считают, что на «силиконовых красоток» в первую очередь клюют закомплексованные мужчины, которые пытаются таким образом самоутвердиться. Дескать, вот какая у меня женщина крутая…

– Тезис про закомплексованных мужчин абсолютно верен.

С точки зрения психологии отношений, «трофейная» женщина с гипертрофированной внешностью часто служит нарциссическим расширением мужчины. Это не партнёр, а аксессуар. Такой мужчина говорит не «я люблю эту женщину», а «посмотрите, каким ресурсом и статусом я обладаю, раз такая самка со мной». Это история про внутреннюю пустоту и компенсацию через внешние атрибуты.

Оперативный метод

– Не так давно падчерица Ивана Урганта пожаловалась, что парень просил её увеличить бюст. И ведь таких мужчин немало. Некоторые даже и деньги на это дают. Стоит ли женщинам соглашаться на эти просьбы? Или это одно из проявлений абьюза?

– Здесь я буду категоричен как врач. Это классический абьюз, переходящий в контроль над телесностью. Принуждение женщины к риску (а операция – это всегда риск) ради чужого визуального удовлетворения – это деструктивный паттерн.

На практике я часто вижу трагическую цепочку: девушка меняет грудь под давлением партнёра («Вот тебе деньги»), затем, например, партнёр теряет интерес, так как пропал «охотничий азарт» или результат оказался не таким, как в его фантазиях. Эксперимент «не пошёл». И вот девушка остаётся с инородным телом внутри, рубцами и острейшим чувством стыда и отвержения (ощущение брошенной куклы) и порой с болями в грудном отделе позвоночника через пять лет, особенно если перестаралась с размером тюнинга.

Согласие на операцию должно быть исключительно личным, внутренним выбором, а не разменной монетой в надежде удержать мужчину.

– Стоит ли вообще пытаться исправить внешность – худеть, толстеть, закачивать силикон, выкачивать, чтобы понравиться мужчине?

– На самом деле, стремление обновить гардероб или лицо – это жажда внутренней трансформации. Психика часто идёт по пути наименьшего сопротивления. Гораздо проще лечь под нож хирурга, чем лечь на кушетку психотерапевта и вскрывать свои стыд, уязвимость и травмы. Женщина думает: «Я сменю грудь и стану раскованной». Но пластика не лечит аноргазмию и сексуальные блоки. Она думает: «Я накачаю скулы, и на меня посмотрят с уважением». Но уважение вызывает язык тела и взгляд, а не форма лица.

Пример из практики: девушка копила на увеличение груди, чтобы вернуть мужа, ушедшего к более фигуристой даме. В процессе терапии выяснилось, что муж ушёл не к груди, а к женщине с живым интересом к жизни, в то время как моя пациентка годами обесценивала себя и сидела в депрессии. Мы не сделали операцию. Мы изменили её восприятие себя. Она сменила стиль, но главное – взгляд. Отношения с мужем не вернулись, но пришли новые, здоровые и на её условиях.

Работа с самооценкой у профессионала – это кропотливое исследование того, почему ваша ценность зависит от отражения в зеркале. Импланты не заполняют внутреннюю пустоту. Они могут лишь стать маской, под которой больно, одиноко и страшно оказаться «настоящей». Прежде чем менять тело, задайте себе вопрос: «Какую историю моей души должен рассказать этот новый бюст?» И если ответ не про здоровье, а про утоление чужого голода, – идите не к хирургу, а к психотерапевту.

Имейте в виду

Как врач-психотерапевт, я порой сталкиваюсь с дисморфофобией. Это психическое расстройство, при котором человек катастрофически озабочен мнимым или незначительным дефектом своей внешности. До 15% пациентов пластических хирургов имеют симптомы дисморфофобии, а среди тех, кто делает ринопластику, этот процент ещё выше.

Практический случай: пациентка 28 лет сделала четыре ринопластики и два увеличения груди. После операции наступала эйфория, но через 3 – 6 месяцев она находила новый изъян. На пятой консультации у хирурга ей отказали и направили ко мне. Оказалось, она не могла принять свою идентичность после того как ушла от абьюзивной матери. Она пыталась «вырезать» мать из своего лица. Мы работали с травмой, а не с носом.

Важно помнить, что всегда есть и риски при операциях, например, фиброз, асимметрия, потеря чувствительности, иммунная реакция организма на имплант. Поэтому я всегда говорю: операция оправданна, когда решает проблему функции или выраженную аномалию. Восстановление носа после перелома с затруднением дыхания, коррекция ожогов, лопоухость, которая приводит к буллингу и депрессии у ребёнка – это медицина. А «губки бантиком» – это игра в русскую рулетку со своей психикой.

Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказывалось, что делать, если раздражает муж или жена.