Апология империи. Часть III. Идеологическая

«Всегда человечество в целом своем стремилось устроиться непременно всемирно. Много было великих народов с великою историей, но чем выше были эти народы, тем были и несчастнее, ибо сильнее других сознавали потребность всемирности соединения людей». Федор ДОСТОЕВСКИЙ. Смена парадигмы В прошлом номере мы остановились на взятии Казани и завершении полуторасталетней войны между Россией и Казанским ханством. Взятие Казани радикально изменило внешнеполитическую парадигму Московского царства. Можно сказать, что именно в этот момент Московское царство зримым образом начало превращаться в Российское государство, именно в этот момент закладывались основы будущей Российской империи. И понятно, почему. До сих пор под властью московских князей собирались в основном те же самые русские земли и княжества, и государство выходило достаточно монолитным и в этнической основе, и в религиозной. Как примерно в это же время зарождалось французское национальное государство, так и земли московского великого князя имели все шансы образоваться в национальное Русское государство. Именно Русское, а не Российское, как получилось в итоге. Нет, конечно, и на землях Московского царства проживало достаточно инородцев — чудь, лопь, меря, мордва. Но погоды они не делали, поскольку были аборигенами, к тому же довольно успешно ассимилированными, обрусевшими и окрестившимися. Из общей русской среды они выделялись довольно незначительно, если вообще выделялись. Были, конечно, и бежавшие на Русь татары и литовцы, но опять-таки, повторим, погоды эти политические мигранты не делали, и ассимилировались в русскую среду не менее успешно, чем меря или мордва. По одной простой причине: главным условием принятия на службу к московскому государю помимо профессионализма, естественно, было крещение в православие. А там уж — литвин или татарин — не имело значения. Если ты крещен в православную веру и кой-как говоришь по-русски — ты наш, свой, русский человек.Так и шло понемногу, и даже эта довольно лояльная ассимиляция инородцев шла достаточно успешно и по историческим меркам даже очень быстро. К середине XVI века складывалось вполне себе стандартное моноэтническое государство европейского типа. Но завоевание Казани и включение в состав Московского царства Казанского ханства (много большего по размерам, кстати, нежели нынешний Татарстан) все изменило. Единовременное вхождение в состав России такого количества инородцев (и иноверцев!) сразу размыло этническую монолитность государства и поставило руководство да и всю страну перед выбором: либо проводить политику этнических чисток и тотальной насильственной ассимиляции, либо устраиваться в одном государстве на имперских принципах терпимости и толерантности, признавая за каждым этносом право на культурную и религиозную самобытность. Россия выбрала второй путь, и с этого момента она встала на путь империи. Третий Рим Хотя идеологическое обоснование началось значительно раньше фактического претворения в жизнь имперских принципов, начало формирования в России (тогда еще Московском царстве) имперского мышления стоит отнести на сто лет раньше взятия Казани — в 1453 году. Именно в этот год пал Константинополь, и Москва осталась единственным оплотом православия. Так, по крайней мере, считали в самой Москве (да и не в ней одной!), и в соответствии с этим фактом стали выстраивать и свою политику, и ее идеологическое обоснование. И как-то само собой получилось, что вся имперская идеология государства складывалась и вырабатывалась в церковных кругах, которые, очевидно, не могли не отреагировать на падение Константинополя и очередное страшное поражение православия. Тогда, впрочем, рассуждали не в этих геополитических терминах, а в сугубо религиозных, и говорили не об «изменении стратегического баланса сил в мире», а о наступлении еретиков, раскольников и неверных на истинную православную веру. И вопрос стоял не о сохранении государственной независимости и национальной идентичности (как говорили бы сейчас), а о сохранении истинной веры и обороне ее от прочих, неистинных, к каковым причисляли и язычество, и ислам, и католичество. Так появилась знаменитая концепция «Москва — Третий Рим». Православные иерархи и богословы, работавшие над формированием этой концепции (в том числе и митрополит Зосима, и псковский монах Филофей, и многие другие), были людьми начитанными и неглупыми. Начитанность их проявлялась в прекрасном знании истории. Что такое Римская империя и что такое Византийская империя, они себе отлично представляли и понимали, что обе эти империи очень долгое время являлись лидерами мира, выводящими человечество, каждый по своему, на новую ступень его развития. И то, что они ставили Москву, тогда еще сравнительно небольшое и малоизвестное царство (точнее, даже не царство, а княжество), в один ряд с подобными мировыми гигантами, говорит и об их впечатляющих амбициях, и об их незаурядных интеллектуальных способностях. Интеллект же их проявлялся двояко. Во-первых, в удивительной способности предвидения и прогнозирования, которая позволила разглядеть в небольшом окраинном царстве потенциал великой империи, способной встать в один ряд с Римской и Византийской, а то и превзойти их. А во-вторых, в безошибочном понимании современной геополитической ситуации и психологии народа. Иерархи прекрасно понимали, что, отсиживаясь исключительно в обороне у православия, не говоря уже про православное государство, нет никаких шансов уцелеть. С запада наступление ведет агрессивная католическая Европа, с юга и востока — многочисленные исламские орды и ханства. Выстоять в обороне против тех и других, уткнувшись исключительно в Волго-Окский пятачок, было нереально. Шансы на победу, да и попросту на выживание, появлялись лишь в одном случае — активного превентивного наступления. Миссия Но для наступления нужно было знамя, нужна была цель, желательно святая цель, ради которой люди бы шли драться и умирать, а не только грабить и объясачивать инородцев. И знамя было поднято, и цель объявлена — православная вера. Которую, во-первых, надо было уберечь и спасти от врагов, а, во-вторых, проповедать всем «народам и языцам окрест сущим». Помните, что мы говорили в первом выпуске о квалифицирующих признаках империи? Мессианская идея — один из главных квалифицирующих признаков империи, и он проявился у России гораздо раньше двух остальных — обширной территории и многонационального населения. Православие стало той самой русской миссией, которая и сплотила на первых порах государство и дало ему цель и оправдание дальнейшей экспансии. Россия существует ради того, чтобы хранить и проповедовать истинную веру — вот в чем основной смысл концепции «Москва — Третий Рим». Русские иерархи следовали принципу, много позже сформулированному философом Владимиром Соловьевым: «Национальная идея — это не то, что тот или иной народ думает о себе во времени, а то, что Бог замыслил об этом народе в вечности». В народе же вся эта сложная идеологическая конструкция облеклась в простую формулу — Святая Русь. «По всем признакам это многозначительное самоопределение… низового, массового стихийного происхождения, — писал по этому поводу известный богослов Антон Карташев. — Ни одна из христианских наций не вняла самому существенному призыву церкви именно к святости, свойству Божественному. Лишь Россия дерзнула на сверхгордый эпитет и отдала этому неземному идеалу свое сердце». «Поразительно, если вдуматься, — писал по тому же поводу историк Александр Горянин. — Не «добрая старая» (как Англия), не «прекрасная» (как Франция), не «сладостная» (как Италия), не «превыше всего» (как Германия), а «святая». Да, поразительно. Но именно в этом Россия нашла свой идеал и свою миссию, и именно с этого началось создание великой страны.Продолжение следует.Начало:Апология империи. Часть II Историческая Апология империи. Часть 1. Вводная