Другие люди
Максимке 14 лет, но он никогда не ходил, не сидел и даже не держал ложку. Он и говорит-то всего несколько самых простых слов: мама, баба… Слова «папа» в его лексиконе нет. Нет и папы, который, как это часто бывает при рождении сыночка с явными проблемами со здоровьем, жену оставил. У Светланы и ее родителей хватило мужества растить Максима без помощи отца. — Это Божья воля! — решили они и, закусив губы, когда особенно хотелось разреветься (думаю, было это не единожды), растили своего особенного малыша. Они считают, что причиной тяжелого детского церебрального паралича стала ошибка врачей: нужно было Свету «кесарить», но решили, что родит сама. Родила. В результате ДЦП. Правда, был прогресс — даже надеялись, что мальчик пойдет. Но, по версии родственников, снова врачебная ошибка: прививка от полиомиелита. Это было роковым шагом: прогресс завершился. Дни в этой семье идут по кругу. Замкнутому. Как признается бабушка Наталья Петровна, самое тяжелое в жизни родственников такого человечка — замкнутость, оторванность от мира, нехватка общения с людьми. Четыре стены и ребенок, который нуждается в неусыпном внимании. Потому и ушла с работы, чтоб дочка трудоустроилась. Но бабуля заболела, и уже Свете пришлось уволиться. Результат: обе дома. Найти работу Светлане не удается: ей отказывают, едва узнав, что у нее ребенок-инвалид. Вот и в гости кого-то приглашать Наталья Петровна не решается: — На таких детей смотрят со страхом, любопытством, брезгливостью. Даже среди медиков есть те, кто не берет его за руку. Хотя ребенок у нас чистый, нет никакого запаха. Активный, насколько это возможно в его состоянии. Улыбается, любит гостей. К ним из коляски готов выпрыгнуть. Коляска, правда, маловата. Но тут надо бы самим проявить расторопность, признается бабушка. Есть и автомобиль «Ока», полученный бесплатно. Только вывозить Максимку на природу удается все реже. Вырос — одному его не вынести, и даже три ступеньки, что отделяют их квартиру от улицы, преодолеть трудно. Вообще, для передвижения колясочников в провинции не предусмотрено практически ничего. Кое-где, правда, стали появляться пандусы. Но они порой под таким головокружительным уклоном построены, что даже здоровый человек не рискнет по ним проехать. Нет поручней в подъездах. Туалеты для инвалидов-колясочников и в Нижнем Новгороде-то редкая штука. — От общественных организаций никакого внимания мы не видим, — говорит Наталья Петровна. — А вот врачи участковые заходят просто так, без вызова. Еще в кругу общения Максима — мои внуки: его брат и сестры двоюродные. Четырехлетняя Иришка ох как помогает! Одевать пытается, тапочки ему на ноги надеть, молнию застегнуть… Дети всегда готовы помочь. Максим их никогда не раздражал. Тяжело физически, морально, материально! Хорошо, что управление социальной защиты регулярно выдает памперсы и одноразовые впитывающие простыни-пеленки. Правда, всего по три предмета на день: хочешь, два памперса, одну пеленку, хочешь, три пеленки. Вот и кроят небольшие простынки на несколько частей, чтоб хватило на дольше. — Надо очень много лекарств! — делится Наталья Петровна. — Но в списке медикаментов, которые выдают по бесплатным рецептам, ни одного препарата для таких детей. А лекарства по тысяче — тысяче двести! Дочка получает пенсию. Вот смотри, какой расклад: 3900 рублей — Светина пенсия, 1200 — за уход за Максимкой, ежемесячная денежная выплата — 1483 рубля. Это на двоих! Да у нас еще и астма — в больнице, случалось, три-четыре раза за год лежали. Но и там непросто в моральном плане: дети и мамы с любопытством смотрят на Максима. — Мы сами, один на один, с этой ситуацией, — признается бабушка. И настолько привыкли самостоятельно с ней справляться, что даже при предложении минимальной помощи засмущались. Напрасно! Возможно, общество относится к людям с ограниченными возможностями с любопытством и настороженностью, потому что и они сами по другую сторону дороги. Они — эти другие люди и их родные, тоже ставшие другими. Может, шагнуть навстречу друг другу? P. S.Имена героев изменены.
