Душевная простота великого голкипера
В спортивных кругах Тамару Михайловну Иоффе, замечательного доктора с/к «Торпедо», знает едва ли не каждый. Не один год проработала она врачом и в хоккейной команде, как раз в те времена, когда ворота нижегородского клуба защищал прославленный Виктор Коноваленко. В преддверии юбилея легендарного голкипера мы попросили ее рассказать, каким он остался в ее памяти.— Судить, как он играл, не возьмусь, — сказала Тамара Михайловна, — в хоккее я ничего не понимаю. А вот каким он был за пределами хоккейной площадки, то есть вне игры, — попробую.Самородок Как-то я спросила Игоря Борисовича Чистовского, который играл вместе с Виктором Сергеевичем: «В чем уникальность Коноваленко?» Он ответил, как всегда, коротко и емко: «Он — самородок». Но любой самородок нуждается в огранке и обработке, вот и Виктор Сергеевич, несмотря на свой врожденный двигательный талант, скорость реакции, высокие психо-физиологические качества, постоянно совершенствовался, учился и тяжелейшими тренировками оттачивал свое мастерство.Есть такое выражение: «Невидимые миру слезы». Я позволю себе перефразировать его в «Невидимый миру пот». Виктор Сергеевич прекрасно понимал, как нужно готовиться к очередному игровому сезону. Его не надо было заставлять что-то делать. Тренеры хорошо это знали и никогда не вмешивались в подготовку вратарей, в том числе молодых тогда Владимира Минеева и Александра Котомкина.Кроме специальных вратарских упражнений, Коноваленко вместе со всеми бегал кроссы, выполнял контрольные нормативы, но особенно любил футбол. Играл с увлечением и всегда в нападении. А если ему удавалось забить гол, то радовался как мальчишка.На льду Виктор Сергеевич тоже не давал себе расслабляться. После окончания общей тренировки он оставался в воротах, а один из лучших нападающих капитан команды Алексей Константинович Мишин расставлял вдоль синей линии 10 шайб, и начиналась скорострельная «дуэль». Иногда они заключали пари на 10 из 10. Если хоть одна шайба из 10 влетит в ворота, то Коноваленко отдает свой ужин, если не пропустит ни одной, то без ужина остается Мишин. Также спорили на 10 пирожных, но при любом счете этот поединок заканчивался всегда одинаково — дружеским рукопожатием.Мы с тобой одной крови Виктор Сергеевич тщательно следил за своей вратарской формой, сам зашивал «ловушку» и «блин» узкими сыромятными ремешками. А однажды обратился ко мне с необычной просьбой купить ему бутылочку рыбьего жира. Я удивилась: «Зачем тебе рыбий жир, когда я каждый день даю всем поливитамины?» Он отвечает: «Ты купи, а потом узнаешь». Отказать ему я, конечно, не могла.Как-то выхожу из своей комнаты на базе в Зеленом городе и вижу такую картину: по коридору прохаживается Виктор Сергеевич во вратарских щитках, а за ним как привязанный вышагивает великолепный пушистый черный кот с зелеными глазами. Потом я почувствовала специфический запах рыбьего жира.Оказалось, Виктор Сергеевич получил новую вратарскую форму и, чтобы привыкнуть к ней, стал ее обнашивать. Так мы обычно делаем с новой обувью. Но щитки оказались слишком жесткими, и Виктор Сергеевич пропитал их рыбьим жиром, чтобы не только смягчить их, но и сделать водоустойчивыми.А кот окончательно сбежал из столовой и поселился в комнате вратарей.С животными у Виктора Сергеевича всегда были особые отношения. Дома жили рыбки, попугайчики, собака, кошки. Однажды он приехал на тренировку на машине. Зашел ко мне в кабинет и говорит: «Иди посмотри, кто у меня в машине». Я пошла и увидела, как в салоне резвится сиамский кот, а глаза у него разного цвета. Это часто бывает в кошачьем мире, да и у людей не редкость. Я говорю: «Витя, а кот-то у тебя косой». Он мне: «Сама косая!» Виктор Сергеевич очень обиделся за кота.Семечки вместо сигарет Закончив выступления, Коноваленко стал работать в ДЮСШ по хоккею при с/к «Торпедо». Для этого ему надо было набрать группу мальчишек. В итоге ребятишек у него оказалось раза в два больше, чем было положено. Я ему говорю: «Витя, зачем тебе столько? Ведь они даже в хоккейной коробке не поместятся». Он говорит: «Не могу же я их прогнать, если они хотят играть в хоккей».Виктор Сергеевич уже собрался уходить, когда увидел за бортом одиноко стоящего мальчишку. Из кирзовой хозяйственной сумки торчали самодельные щитки, обтянутые старыми капроновыми чулками.«Виктор Сергеевич, — говорит мальчишка, — возьмите меня». «А почему ты на лед не вышел?» «Я кататься не умею». «Ну ладно, — говорит Виктор Сергеевич, — приходи завтра на тренировку». Счастливый мальчишка подхватил свою сумку и вприпрыжку побежал домой.Я всегда относилась к Виктору Сергеевичу с большим уважением, но однажды имела наглость сделать ему замечание: «Витя, твои мальчишки относятся к тебе с обожанием. Ты для них пример во всем. А ты куришь. Вот увидят они тебя с сигаретой и тоже начнут курить». Он мне ничего не ответил, но на следующий день пришел без сигарет и с полными карманами семечек. Правда, он не столько сам их грыз, сколько скармливал воробьям. Курить Коноваленко бросил сразу и навсегда.Батя Виктор Сергеевич пользовался большим авторитетом не только в «Торпедо». С его мнением считались игроки и других команд.Однажды «Торпедо» принимало у себя одну из московских команд. После первого перерыва судья, работавший на вышке за воротами, где-то задержался, а уже на первых минутах второго периода шайба влетела в наши ворота. Но красная лампочка не зажглась, и шайбу не засчитали. Гости возмутились, стали спорить с судьей, а затем вообще отказались продолжать игру. Назревал скандал. Виктор Сергеевич, как всегда, наблюдал за игрой, облокотившись о бортик за воротами нашей команды, и видел, что произошло. Капитан команды гостей подъехал к нему и спросил: «Батя! Шайба была в воротах?» «Была», — спокойно ответил Коноваленко. Капитан вернулся к своей команде и крикнул: «Батя сказал, что шайба была! Ребята, продолжаем игру».Виктор Сергеевич никогда не требовал никаких привилегий для себя или особого отношения. Он не считал себя выдающимся человеком, он был «как все».Если болельщики запомнили его как мужественного, бесстрашного, непобедимого вратаря, патриота своей команды, то люди, общавшиеся с ним за пределами хоккейной площадки, помнят его как доброго, скромного, веселого и великодушного человека.
