Два месяца из жизни
15 мая Т. А. Цветковой исполнилось 84 года, а ум твердый и ясный, речь быстрая и яркая, взгляд с прищуром испытующий, память поразительная, только вот ноги плоховато ходят. В доме чисто и уютно, на стенах фотографии и часы, отбивающие время человеческим голосом вместо кукушки, в одном углу телефон, в другом — икона, трельяж, телевизор, шкаф, кровать, кресло и стол, как и положено, посередине. Вот и все убранство горницы. За столом трое: Тамара Андреевна, глава Кумохинской сельской администрации Е.Г. Зимина, которую хозяйка запросто зовет Леночкой, да я. Тамара Андреевна скромна, приветлива и словоохотлива. А посему не мудрствуя лукаво ей и слово о том времени, когда геройство было не только на фронтах. — Я ведь всю войну дома не живала. В первую зиму услали на торф за Шеляухово. Во вторую зиму — в Семенов. В третью зиму — за реку Узолу, в деревню Бледны на ледянку. По 12 кубов леса накладывали на сани, а их по ледяной дороге одна лошадь тащила, до весны так и доработали. Дали нам с подружкой за это по отрезу на платья. А потом повестку прислали. Скотину гнать в Калининскую область как подарок от нашей области для размножения тамошнего скота. Телушек 150 голов насобирали. Вот так бесхитростно и по-своему ставя ударения в словах, начала рассказ о своем трудовом девичестве Тамара Цветкова. Сколько тогда ей было лет, посчитайте сами, а вот на каком расстоянии от деревни Ляпуново находится Тверь (г. Калинин 1931 — 1990 г.), подскажу. Это 614километров по шоссе. Пешком! — И вот мы с этой скотиной шли. Я с Марусей Мочаловой, покойной уже, с Любой с Юга и Шуркой из-за Узолы. Был еще мужчина пожилой, так он, почитай, за это лето ослеп, и два парнишки еще с Великих Луков. То дорогой, то сворачиваем с дороги, машины-то снуют туда-сюда, гляди того сшибут. Днем гоним, к вечеру ищем место, где леса поменьше. Полтора месяца гнали, поистаскались донельзя, как говорится, «ни на нас, ни в нас» ничего не осталось. Шурке я уж юбку свою отдала. Все «сгорело», обувь дыра на дыре, а дорога не кончается, зато холода начались. Ладно вот маме дали полкуля ржаной муки, так у меня сухари были, а то б еще и с голоду помёрли. Господи! Пригнали коров в Калинин, тамошние вышли, проверили, сосчитали и говорят: «Гоните еще пятьдесят километров, в колхоз такой-то, туда-то, вот тут-то». Опять пошли, опять погнали, что делать. Никто слова не сказал, только уж думали, скорей бы сдать. Тамара Андреевна оказалась впечатлительной женщиной, всплакнула над грустными воспоминаниями, прокашлялась (после бани её всегда кашель одолевает, ежели чаю не попьет) и продолжила: — Только кончила четыре класса, и меня мама дояркой на ферму определила. Набрали тогда у богатых мужиков коров в колхоз, мама меня к себе и приставила. Уж как жалели меня все, ведь и силос из ямы надо таскать, и солому носить на плечах. А вот, поди ж, тут-то мне это и пригодилось. Сухари на перегоне кончились, ни пить, ни есть капли не осталось, вот до чего дошли мы с этим скотом. Увидим где картошку по пути, нароем помаленьку, капусты вилок срежем, сварим, тем и жили. А вечером слышу в гурте коровьем — стук да стук об железо. Думаю, что это? Пошла. А это доярки так коров подманивают. Ну и я так же. Давай доить, а они, бедные, сколько уж недоеные. Дою и слышу, как сзади меня кто-то дышит, оглянулась — мужик. «Чего, девчонка, делаешь?» — «Корову дою», — и заревела. А он и говорит: «Я тебе ничего не сделаю, не реви, ходи к нам и дои, вона как у тебя споро получается». Я и ходила. Принесу своим полбадеечки, сварим картошки, натолчем да съедим без хлеба. Пришли, слава Богу! Хозяйка нас приняла, баню истопила, напекла лепешек и все расспрашивала про наш путь. И вот тут у меня заболели ноги. О том, как у будущей героини вместе с чулками слезала кожа, как по икрам пошли зеленые пузыри, как и сколько добирались до Ярославля и как из-за того, что у них не было никаких документов, пароход «Глеб Успенский» чуть не ушел без городецких девчат, Тамара Андреевна рассказывала с мокрыми глазами. Но нашелся добрый старичок-матрос, уговорил капитана и приютил в своей каюте с «окошками в самой воде» изможденных тружениц. Капитан же вечером расспрашивал их, кто они да откуда, да как оказались вдали от дома. Проникся он их историей и в нарушение всех инструкций остановил судно в Городецком затоне, вызвал лодку с берега и напутствовал перевозчиков словами: «Если хоть один волос с их голов свалится, у вас своих голов не будет!» А дальше были тяжелое выздоровление и опять труд и еще раз труд. Празднование Победы над фашистами, 50 лет работы в колхозе «Красный маяк» с его легендарным председателем Иваном Порфирьевичем Железовым, получение рекордного урожая ржи и присвоение за это звания Героя Социалистического Труда, воспитание двоих детей, похороны мужа в прошлом году и, как это ни грустно, уже двадцать лет пенсионного стажа. Но все у Цветковой есть: внимание и почет (глава Городецкого района А.М. Минеев лично приезжает поздравлять и просто побеседовать), забота и участие близких и окружающих («Вон, гляди-ко, газ в дом провели!»). Вот только картошку ей приходится покупать в другом колхозе, да звезды Героя у нее в доме нет, хранит где-то в другом месте.
