Эта привычка к труду благородная
Один известный педагог, рассуждая о таком чисто российском явлении, как обломовщина, помнится, даже вселенского обжору Гаргантюа в качестве положительного примера привел. Он-де ни минуты не сидел без дела: вставал в четыре утра, читал божественный текст, прыгал, взбегал на скалы, фехтовал и уставал так, что потел и несколько слуг выжимали его одежду — и так каждый день. А попробуйте, мол, разбудить российского городского мальчика в четыре утра и предложить ему вынести мусорное ведро или вымыть лестничную площадку?!Я вспомнила эти слова, когда познакомилась с педагогами и воспитателями Золинской коррекционной школы-интерната для детей-сирот (и настоящих, и при живых родителях) и почему-то подумала, что здесь предложение вымыть в четыре утра, скажем, коридор не выглядело бы таким сверхфантастическим. Занятость незряшная, развивающая и воспитывающая В Золино я приехала не случайно. Еще в августе на православной выставке-ярмарке меня буквально покорили мальчишки, что на глазах у всех вязали великолепные шали, а особо любопытным сообщали, что в их школе-интернате вяжут все. Захотелось узнать, так ли это. Оказалось, вяжут действительно практически все, а каждый в отдельности и еще кое-что умеет: кто крестиком вышивает, кто рисует, кто фигурки из теста делает, кто — коврики из молочных пакетов, кто макраме плетет, кто в лоскутной технике преуспел (это далеко не все, золинцы еще много чем готовы удивить). А еще мальчишки столярничают, а девочки цветы разводят, огородом занимаются. Уборка территории села и Золинского кладбища тоже привилегия воспитанников интерната. Домашние детки этим заниматься не хотят. Конечно, механически перенести Золинский опыт научения трудовой деятельности в обычную школу и даже обычный детский дом (в школе-интернате воспитываются дети с ограниченными возможностями здоровья) вряд ли получится. Но кое-что любому детскому учреждению не помешает взять на заметку. — Ребята у нас особые. Не просто сироты или оставшиеся без попечения родителей, но и с ограниченными возможностями здоровья, поэтому образование они получают в рамках программы для вспомогательных школ, — рассказывает завуч Ольга Ивановна Лысякова. — Основная же наша задача — подготовить ребят к самостоятельной жизни и труду. Практически вся система учебно-воспитательной работы направлена именно на развитие их трудовых возможностей. Основное, конечно, уроки труда, на которых мальчишки овладевают столярным делом, а девочки изучают цветоводство. В 9‑м классе, к примеру, это 14 часов в неделю. Кроме этого, есть еще «час труда» в расписании воспитательной работы, уроки в кабинете социально-бытовой ориентации, на которых дети учатся домоводству, кулинарии, ну и, конечно, кружковая работа. Кружков у нас много, самых разных, поскольку каждый воспитатель владеет каким-либо художественным ремеслом. Ксения Константиновна Баканова, к примеру, умеет делать изделия из кожи, а Светлана Геннадьевна Каюмова — из соленого теста, Наталья Николаевна Каракулькина — мастер по изготовлению кукол народов мира, а Карина Вячеславовна Ефимова — прекрасная вышивальщица… И это далеко не полный список учительских талантов, поскольку обязательное условие работы в нашем коллективе — научись сам, чтобы научить детей. — Такая система трудового воспитания наверняка уже принесла какие-то плоды… — Конечно. У меня внук — пятиклассник — дитя дитем, — признается Ольга Ивановна. — А наши ребятки столько умеют! Трудятся они с удовольствием, поэтому у них так хорошо и получается. Большинство достигли даже большего, чем мы от них ожидали. Есть просто прирожденные художники — Паша Кудреватых, Андрей Волков, Илья Терехин, Люба Сидорова, Динара Исхакова. А Витя Зарубин за 3 дня крючком может огромный палантин связать. Некоторые, правда, считают, что дети у нас особые, поэтому им образного мышления не хватает. Но с этим можно и поспорить. Ведь через развитие мелкой моторики компенсируются процессы их интеллектуального развития. — Да вы посмотрите на наших ребят! Вам и в голову не придет, что они не совсем здоровы. Ни у одного в глазах диагноза нет. Такие они хорошенькие, умненькие, — вступает в разговор старший воспитатель Татьяна Александровна Котюсова. — Видели бы вы, каких детей нам, можно сказать, прямо с улицы лет 12 назад приводили: и бомжей, и проституток малолетних, — говорит Ольга Ивановна. — Злобы было гораздо больше. А сейчас в интернате очень хорошая обстановка, как раз такая, которая многое может нашим воспитанникам дать, — заканчивает завуч свой рассказ и неожиданно предлагает: «Пойдемте-ка я вас с любимцем ребят, преподавателем трудового обучения Валерием Анатольевичем Муравиным, познакомлю». Мы идем с ней по школьному двору, и Ольга Ивановна с гордостью показывает мне баню, которую мальчишки помогали строить, добротный сарай («Здесь мы мечтаем скотный двор сделать»), сад и огород, который тоже ребята освоили («Сейчас все голо и черно, а видели бы вы, какая красота и порядок здесь летом»). В старенькой столярной мастерской, как оказалось, не только полочки кухонные, вешалки, карнизы, табуретки делают, но и шкатулки разные, и целые скульптуры. Одна кошка из целого бревна чего стоит! Ребята с удовольствием показали мне, что такое резьба струной, а я спросила Валерия Анатольевича, есть ли у него мечта. — Станки у нас хорошие, и электролобзик новый, нам его за победу в конкурсе резчиков по дереву «Северные узоры» подарили, а вот верстак неплохо бы заменить — ему лет 30 уже, да и новую столярную мастерскую хорошо бы построить, — ответил он. — А директор наш Федор Николаевич Лупагов мечтает социальное общежитие для выпускников прямо здесь, на территории интерната открыть, чтобы ребята, окончив школу, по-прежнему здесь жили, — сказала Ольга Ивановна. — Почему он над этой идеей бьется? Думаю, чуть позже наша Лариса Авенировна вам об этом расскажет.Любовь должна быть серьезной Про Ларису Авенировну Павлову, инструктора по труду, которая немало сил приложила, чтобы из молодых преподавательниц настоящих мастериц прикладного искусства сделать, я уже была наслышана. Она и на курсы их отправляла, и сама мастер-классы проводила, и других умельцев в Золино приглашала. И в том, что ребята постоянно на выставках со своими работами бывают — то в Нижнем, то в Москве, а теперь вот на Международную выставку творчества инвалидов в Санкт-Петербург собираются, тоже ее заслуга. И стройная система трудового обучения наверняка не без ее участия создавалась. — Знаете, когда мы дело это начинали, я, как и все, думала о том, как максимально способности ребят развить (то, что можно руками делать), помочь им найти достойное место в жизни. Но никак не предполагала, что на меня такой ураган талантливостей обрушится, — признается Лариса Авенировна. — Сейчас-то я точно знаю, что разноуровневых людей нет. Главное — найти свое, что именно тебе Господь дал. И не говорите мне, что у нас дети отстают в развитии. Высшее образование им, может, и не грозит, зато рецепторы на пальчиках гораздо лучше развиты. Они мир-то руками воспринимают. Сначала ощущения — потом умозаключения. И недостаток интеллектуального развития им не мешает. Некоторые уже вышли на уровень композиционных работ. Тему могу и я придумать. «Летний сад», к примеру. Но связать из деталей целое полотно, не видя образ этого сада, все равно не получится. А у них получается. А в том, что в процессе трудового обучения мы самые разные задачи решаем — и нравственного, и физического, и эстетического воспитания, — я не раз убеждалась. Знаете, какими культурными их тяга к красоте делает? Вот недавно мы на выставку «Дизайн и отделка» свою продукцию возили: карнизы, салфетки, скатерти, подушки. Мало того, что наши ребятки не хуже других участников и улыбаться, и отвечать сверхвежливо научились. Как увидели, что все в костюмах и при галстуках, сразу ко мне: «Мам (они меня мамой зовут), давай завтра и мы так же оденемся». Так вот одно другое за ниточку и тянет. — А насчет социального общежития директор ваш зачем хлопочет? — Видите ли, дети у нас действительно неплохие. Не пьют, не курят, наркотиками не балуются. Мы с вредными привычками с 1‑го класса боремся. Надеемся, что если привычку к здоровому образу жизни выработать сумеем, все у них в жизни ладненько устроится. Чаще всего так и бывает. Выпускники наши сразу либо в 31‑й лицей в Балахну, либо в 49‑е ПТУ в Дзержинск поступают, и там, как правило, ими не нахвалятся. Но наследственность-то у них знаете какая, а соблазнов во взрослой жизни море. Могут и наши в этом море как котята утонуть. Пусть уж лучше интернат так и останется их домом. — Думаю, причина детских успехов и в том, что все вы — педагоги-единомышленники… — Мы действительно единомышленники и, как мне представляется, любим ребят своих правильной любовью, строгой и серьезной. На ласковое слово, улыбку никогда не скупимся, а вот материальные блага (я имею в виду спонсорскую помощь: одежду, игрушки, сладости) распределяем в зависимости от труда. То есть сколько потрудился, столько и получи. Мужику — большая горсть, мужичку — поменьше. По справедливости. Когда новенькие приходят, долго к такой системе поощрения привыкнуть не могут (вроде государство и так нам должно). Но раз игрушку похуже получат, шоколадку поменьше, другой раз, глядишь, и сами в мальчишескую ремонтную бригаду спешат записаться. Можно, конечно, просто пожалеть сироту, угостить, долю его трудового участия не подсчитывая, но пусть лучше он с детских лет привыкнет, что любую награду надо заслужить. В том, что такая серьезная любовь — единственно правильная, я лично нисколько не сомневаюсь. Недаром офицеры из Мулино не раз пытались своих сытых, благополучных и… озлобленных детей к нам на перевоспитание на месяцок пристроить. Ваши ребята, говорят, такие трудолюбивые, и лица у них светлые, улыбающиеся, а наши как волчата. Выполнить их просьбы мы, конечно, не могли, но услышать такое про своих всегда приятно. У нас действительно нет злых лиц. Дети хоть и сироты, а на мир не озлобленные, уважают и свой труд, и чужой, и что-то ломать, крушить им совсем не хочется. В этом, наверное, и есть наша главная заслуга. P. S. Уважаемые читатели, если сможете, помогите рукодельникам и рукодельницам из Золино нитками или чем сможете.Рабочий телефон Л. А. Павловой: 88313677389, сотовый 9601788459.
