Главный урок войны

Сегодня, 1 сентября, начался новый учебный год. И сегодня же, 1 сентября, исполнилось ровно семьдесят лет с начала Второй мировой войны. А завтра, 2 сентября, будет 64 года с момента ее окончания. Этот год перегружен символичными датами, связанными с войной. Об одном только пакте Молотова-Риббентропа, годовщину подписания которого также отмечали совсем недавно, сколько наговорили. Но — невозможно иначе. Слишком велика была война. Слишком серьезные изменения она вызвала. И слишком значительные уроки преподала. Начав войну первого сентября, Гитлер словно вознамерился преподать всеми миру один большой и страшный урок, не выучив который, нельзя рассчитывать на получение аттестата зрелости. Один из уроков войны, который преподал Гитлер, и который всем, а особенно власть имущим, стоит выучить назубок, заключается в невероятной силе и мощи идеи. Положим, умные люди это и так знали, и задолго до Гитлера, но к тому времени об этом успели несколько подзабыть, даже те, кто знал, и кому подзабывать об этом было бы категорически не след. Забыли: историей движут не только материальные интересы, но и идейные. Забыли, что люди готовы воевать за деньги, но не умирать. Забыли, что посылать миллионы людей в кровавый ад, на верную смерть можно, лишь дав им невероятно привлекательный идеал, который они полюбят больше собственной жизни и будут сражаться за него до последнего патрона и последней капли крови. Вот Гитлер об этом и напомнил. Точнее, не Гитлер, а сама война. Много толковалось и тогда, и впредь, что война была развязана капиталистами, для окончательного выхода из Великой депрессии и увеличения нормы прибыли, что Гитлера толкали к войне его собственные спонсоры, что Сталин ввязался в войну ради округления территории, а Черчилль ради сохранения Британской империи, что… Вряд ли все это имело какое-то значение для солдат вермахта и Красной армии, подыхавших от ран, холода и голода в осажденном Сталинграде, но упрямо не сдающихся и продолжающих бой до пресловутого последнего патрона и последней капли крови. Какое дело было немецкому солдату в осажденном Сталинграде до интересов какого-нибудь Круппа или Моргана, когда он сражался за Великую Германию, а потом банально за собственную шкуру?! Крупп не мог послать солдат на фронт; это мог сделать только Гитлер — сам убежденный фанатик, вдохновленный и ослепленный идеей мирового господства Великой Германии и арийской расы. И англичане сражались за свой остров не из шкурных интересов (ведь Гитлер предлагал им союз, Гитлер жаждал союза с Великобританией), а из ненависти к фашизму и любви к свободе и старой доброй Англии. Ради чего воевали русские, и вовсе нечего рассуждать. Уж точно не ради репараций и Восточной Пруссии. Итак, идеи. Идеи могут вызывать у людей невероятный энтузиазм и невероятную же ненависть. Настолько сильные чувства, что они за них будут готовы убивать и умирать. Урок оказался наглядным, ученики оказались понятливыми. Со времен Гитлера за всеми радикальными идеями введен строжайший надзор, учет и контроль, осуществляемый подчас в ущерб идее свободы слова, мнений и толерантности. Иначе, увы, нельзя. Иначе безудержная свобода слова выльется в очередную безудержную проповедь во имя чего-нибудь «великого и всемирного». И во имя этого «великого и всемирного» миллионы людей опять начнут убивать себе подобных. Хватит! На многие годы, если не десятилетия, мир выучил и еще один урок Второй мировой войны — худой мир лучше доброй ссоры. Плохие дипломаты лучше хороших военачальников. И, наконец, громоздкая и неэффективная бюрократия ООН лучше компактных и эффективных генштабов. По крайней мере в целом для мира. Побывав в кровавом котле Второй мировой, мир решил, что лучше договариваться. А недоговороспособных урезонивать сообща. Так появилась ООН. Сейчас ООН не ругает и не пинает только ленивый, но не надо забывать, что уже с лишком шестьдесят лет именно этой организации удается предотвратить большую войну. По настоящему большую, всеобщую, Третью мировую. Надолго ли ее еще хватит — неизвестно, но и шестьдесят пять лет, а это два поколения, уже немало. Договариваться — вот лейтмотив всей послевоенной истории ХХ века. Люди слишком хорошо увидели, к чему приводит конфронтация и война и на долгие десятилетия решили предпочесть им мир и переговоры, пусть даже и ценой взаимных уступок. Но если все-таки — не дай Бог! — дело дойдет до войны, то мир уже в курсе, у кого больше шансов на победу. Не у тех, у кого талантливее военачальники. Не у тех, у кого отважнее солдаты. Не у тех, за кем правда и справедливость. А у тех, у кого лучше и мощнее ВПК, талантливее инженеры и больше ресурсов — производственных, природных, людских. Вторая мировая война это доказала особенно наглядно. Германия была обречена с самого начала. Не потому, что у Гитлера были плохие генералы. Не потому, что у него были трусливые солдаты. Не потому, что у него был бездарный Генштаб. А потому, что совокупная экономическая мощь стран-союзников на порядки превосходила аналогичные показатели держав оси. Ресурсы — вот главный бог Второй мировой войны. В рамках стратегии блицкрига у Германии были шансы на победу. Но в условиях сколь-нибудь затяжной войны Германия проигрывала безоговорочно. Ее ВПК уже к 1942 году перестал справляться со все возрастающими нуждами фронта. Доступ к необходимым природным ресурсам, которыми мир щедро снабжал Германию в период мира, во время войны был полностью прекращен. Не хватало людей, не хватало топлива, не хватало банального стрелкового оружия. Немцы не учли колоссальной разницы в мощи своего ВПК и ВПК союзников, и именно поэтому проиграли. Сейчас — все это учитывается. Сейчас — ставка делается не на генералов, а на инженеров. Не на муштру солдат, а на мощь ВПК. Не на стратегии Генштаба, а на стратегии промышленного и экономического развития. Потому что сколь бы ни были талантливы генералы и храбры солдаты, но если не будет достаточного количества оружия, горючего и хлеба — войну не выиграть. Немцы преподали миру этот урок достаточно наглядно, к несчастью для себя — на собственной шкуре. И последний, главный урок — никогда не начинайте первыми. Начавший первым, безусловно, приобретает военно-стратегическое преимущество, но утрачивает морально-психологическое. С точки зрения стратегов и генералов, превентивный удар имеет безусловное преимущество, а если он нанесен внезапно, то в этом и вовсе залог половины победы. Но с точки зрения простого человека, начавший первым является безусловно виновным. А противостояние агрессии является, безусловно, правым делом. Ощущение собственной правоты является в любом деле, а уж особенно на войне, невероятно важным и ценным фактором, способным подчас перевесить даже военное и техническое превосходство противника. Начав войну с СССР первым, Гитлер приобрел неоценимое стратегическое преимущество, но утратил всякое моральное и психологическое. С этой минуты он перестал быть политиком, а стал агрессором, врагом, с которым никакой мир и договор невозможны и с которым надо сражаться до полной победы. Что бы потом ни говорили и ни писали, что бы потом ни пытались доказать и извратить, неоспоримым является один факт — Германия развязала войну и напала на СССР, а не наоборот. И поэтому свастика над Кремлем не имела права на существование, а Знамя Победы над Рейхстагом — имело. И все, что немцы делали на завоеванных и оккупированных территориях, было незаконным и преступным, а все, что союзники сделали с Германией, было оправданным и закономерным. По сей день немцы являются виновной стороной. По сей день Россия является правой стороной. Это дорогого стоит. Это самый главный и самый выстраданный урок из Второй мировой войны. Никогда не начинайте первыми, каких бы выгод и преимуществ это вам ни сулило. Потому что, в итоге, вы все равно окажетесь проигравшими и виновными. И отвечать придется за все.