И в этом вся соль…
В минувшую субботу младшим епископом Лос-Анджелесской епархии епископальной церкви была избрана преподобная лесбиянка Мэри Глэсспул. Нет, это не шуточки, не сарказм и не богохульство. Новым епископом Лос-Анджелеса стала не просто женщина, а лесбиянка, открыто практикующая однополую любовь. Вместе с ней была избрана преподобная Диана Брюс, однако она, в отличие от Глэсспул, придерживается традиционной сексуальной ориентации. Теперь Лос-Анджелесская епархия епископальной церкви — американская ветвь англиканской церкви — насчитывает еще двух епископов женского пола. Честное слово, протестанты живут явно веселее всех прочих христиан! У них ведь самоуправление. У них властью священников наделяют снизу вверх, а не сверху вниз, как у дремучих ортодоксов вроде католиков и православных. Вот и почтенных дам в епископы выбирали не абы как, а целым собранием клириков и прихожан Лос-Анджелесской епархии, охватывающей шесть округов южной Калифорнии и насчитывающей около 70 тысяч членов. Конечно, требуются еще кое-какие формальности, вроде утверждения кандидатуры Глэсспул большинством американских епископов, но глава церкви, епископ-председатель Кэтрин Скори, уже заявила, что готова посвятить в сан любого епископа, избранного в соответствии с правилами. Гм. Просматривая списочек руководства американской епископальной церкви, я чувствовал наступление матриархата. Правда, некоторые ученые утверждают, что матриархат уже был когда-то. В глубокой древности. И сейчас правильнее говорить не о наступлении матриархата, а о возвращении. Но это семантический спор, большого значения он не имеет. Куда интереснее то, что, судя по последним событиям, наступает не просто матриархат, а матриархат лесбийский. Женщины собираются не просто возвыситься над мужчинами, они собираются обходиться вовсе без них. Прямо как в романе Стругацких «Улитка на склоне». Самое смешное, что даже ученые на прошлой неделе сыграли на руку поклонникам матриархата. Они вывели мышь, зачатую или, точнее, каким-то ихним образом сконструированную из генетических клеток двух мышей женского пола. То есть мышь мужского пола не участвовала в создании потомства никаким образом. Отсюда вывод: мужчины для продолжения рода не нужны. Да здравствует матриархат! Ладно, это все дела не слишком близкого будущего, да и ученые могли наврать или просто облажаться — не первый раз, между прочим. Вернемся пока к делам насущным. К нашему новоиспеченному епископу Мери Глэсспул. Вот интересно, что дальше? Не так давно стали избирать женщин-епископов, а теперь уже в епископы стали избирать лесбиянок. И гомосексуалистов тоже. И… куда уж дальше, трудно представить. Тут дело не во грехе, а в отношении к нему. Не так давно прогремел еще один скандал с католическими священниками-педофилами, и в очередной раз общественность возмутилась и ужаснулась, и в очередной раз католическая церковь была вынуждена оправдываться, разбираться и наказывать. Вряд ли католические или православные священники грешат меньше протестантских, но они хотя бы признают грехом то, что протестанты пытаются оправдать и легитимизировать. Протестанты не признают Священного Предания, трудов отцов церкви, и решений Вселенских соборов, для них значение имеет лишь Священное Писание — Библия. Но ведь именно в Библии содомия и мужеложество однозначно названы грехом. Именно Священное Писание так строго регламентирует половые отношения, как далеко не всякое Священное Предание. Протестанты противоречат собственным убеждениям. Утверждая, что все необходимое имеется в Священном Писании, они его же пытаются обойти и переиначить. Иисус Христос избрал в апостолы одних мужчин. Царство небесное Он открыл для всех желающих, но Церковь — как аппарат — основал на мужчинах. Нет в Евангелиях свидетельства об апостолах или священниках-женщинах — а что еще может быть убедительнее для протестанта, чем свидетельства Евангелия? И вот он спокойно его обходит ради неких интересов и убеждений, которые представляются ему более ценными и значимыми, нежели религиозные. И тут речь идет не о моральных, политических или бытовых вопросах, а о вопросах вероучения, точнее даже вопросах догматических. Церковь основана на догме. Убери догму — не станет Церкви. Вопрос о примате папы или патриарха является политическим. Вопрос о церковном календаре или постах — бытовым. Вопрос о смертной казни или абортах — моральным. Так или иначе, эти вопросы решаются, но разница мнений по этим вопросам еще не определяет человека церковным или не церковным. Вопрос о священстве является догматическим и, следовательно, принципиально церковным. Здесь или — или. Или священниками могут быть только мужчины, и тогда это — Церковь. Или допускается священство женщин, и тогда это что угодно, но только не Церковь. А уж когда во священство допускаются люди, о которых изначально известно, что они подвержены противоестественным порокам, то их невозможно даже называть священниками. «Священник» — слово в русском языке однокоренное со «святостью». Что может быть святого в епископе-лесбиянке или гомосексуалисте, представить трудно. И еще труднее себе представить, как они будут нести и проповедовать разумное, доброе, вечное, если сами противоречат и первому, и второму, и третьему. Повторяю, дело не только во грехе. Пьянство, мздоимство, блудодеяние — это тоже грехи, но грехи естественные, проистекающие из слабости человеческой природы. Феминизация священства, пропаганда и оправдание его однополой ориентации — это грех противоестественный, сознательно выбранный и оправданный. В этом вся соль — в оправдании. Если это позволяют себе лучшие, те, кто должен служить примером для подражания и восхищения, да еще и прикрываются при этом мантией христианства — значит, это можно и всем остальным, без всяких ограничений и угрызений совести. Те, кто должен осуществлять и воплощать слово Бога, пытаются исказить и заменить его своим, да еще и оправдаться при этом Его любовью. «Разве Всевышний ненавидит меня? Я верю, что Он любит меня так же, как всех детей своих», — написала Мери Глэсспул и, может быть, даже не солгала. Просто забыла сказать, что сама она делает, дабы оправдать эту любовь.
