Капитуляция

Это было воспринято именно так. Это и не могло быть воспринято иначе. Заявление Владимира Гусинского о желании вернуться в Россию, если ему это будет позволено Российским правительством, практически все комментаторы расценили как официально выброшенный белый флаг капитуляции. Капитуляции крупнейшего и влиятельнейшего олигарха ельцинской поры, вставшего в оппозицию к Путину. Капитуляции бывшего лидера и символа либеральной оппозиции. Капитуляции мятежных влиятельных эмигрантов, все последние годы не оставлявших надежд на изменение ситуации в России. Теперь эти надежды оставлены окончательно. Признание Гусинского поставило точку в затянувшейся борьбе против Путина и его государства. Интервью Гусинского израильскому еженедельнику The Marker Week, в котором он сделал свои сенсационные признания, вышло на прошлой неделе, 8 октября, всего через день после очередного, 57-го, дня рождения Путина. Вряд ли можно было придумать лучший подарок ко дню рождения премьера. Не встреча с писателями, которые не нашли ничего лучшего, как завалить Путина своими просьбами и книгами, нет! А вот именно это, покорное признание собственного поражения и официальной готовности перейти на сторону победителя, вот именно это могло доставить Путину истинное удовольствие и стать самым лучшим подарком ко дню рождения. Интервью Гусинского не было случайностью. Его интервьюер из The Market Week Натан Липсон заявил потом, что инициатива исходила именно от Гусинского. И хотя разговаривали они о многом, но главной мыслью, рефреном всего интервью было явно или неявно высказываемое Гусинским намерение вернуться в Россию. И на конкретный заданный вопрос «Если бы Путин пригласил вас вернуться, вы бы вернулись?» последовал определенный недвусмысленный ответ: «Да, вернулся бы».Сам Натан Липсон говорил, что по его ощущениям ради этого ответа и затевалось все интервью. Конечно, Гусинский может вернуться прямо сейчас, не спрашивая никакого разрешения ни у Путина, ни у Медведева. Но он не уверен, что по его возвращении не реанимируют старое дело «Медиа-Моста», что на него не наденут наручники прямо в аэропорту и не препроводят под локотки в ближайший следственный изолятор. Вот он и пытается прозондировать почву: мол, как там, в Кремле, относятся к опальному, но смирившемуся олигарху — простили или все еще злятся? По прошествии десяти лет, со времени ожесточенной борьбы Гусинского с Путиным, медиамагнат смиренно признается, что у последнего были причины его не любить. Но выражает надежду, что все это уже в прошлом. Он заочно извиняется перед Путиным: «Я знал Путина еще до того, как он стал президентом, и очень уважал его. Он был порядочным человеком и сделал много хорошего. Я не думаю, что сегодня что-либо изменилось», льстиво добавляя, что Путин — «один из самых влиятельных людей не только в России, но и во всем мире», и трезво признает, что конечное решение все же не за ним: «Если ты когда-то боролся против правительства, то решать, возвращаться тебе или нет, будет правительство. Это нормально». «Это нормально»! Вот что, именно эти два слова, сразу и резко выделяют Гусинского из среды воинственных и «романтичных» либералов-оппозиционеров. Они до сих пор считают, что все случившееся с ними на рубеже веков, тот разгром, которому они подверглись при Путине, есть жутчайшая несправедливость, произвол и репрессии, необоснованные ничем, кроме прихоти «авторитарного диктатора». И вдруг один из лидеров этих самых оппозиционеров заявляет, что «это нормально». И в этом заявлении видно больше мудрости и здравого смысла, чем во всех громогласных обличениях и призывах нынешних практикующих оппозиционеров, — практикующих исключительно на ненависти и оппозиции к Путину, заранее готовых объявить все, что бы тот ни сделал, «порождением ехидны» и «кознями дьявола». Гусинский понял, а может быть, и всегда знал то, что недоступно пониманию пламенных борцов с режимом. Что политическая борьба вещь по природе своей жестокая, и зачастую беспощадная. Что проигравший должен рассчитывать лишь на быстроту своих ног и на милость победителя, поскольку ставки настолько высоки, что победитель не может править спокойно, не устранив, физически или политически, своих конкурентов. В 1999 году компания Лужкова-Примакова, поддерживаемую медиаимперией Гусинского, в случае победы, точно так же устранили бы со своего пути компанию Путина, как сверхлиберальная команда Ельцина в 1993 году устранила компанию Руцкого-Хасбулатова. Что политическая «окраска» в борьбе за власть значения не имеет и что либералы точно так же расправляются со своими противниками, как коммунисты или консерваторы. И не в силу чьей-то злой воли или прихоти, а в силу самой логики политической борьбы. Гусинский это наконец-то понял. Понял, что глупо плакаться и сетовать на свое поражение в схватке с Кремлем. Понял, что нелепо обвинять Путина в том, что тот защищался, когда на него нападали. Ведь десять лет назад, в разгар избирательной кампании и второй чеченской войны, телеканал, радиостанция, газеты и журналы Гусинского так бессовестно, нагло и открыто «мочили» Путина, что не имеют никакого морального права жаловаться, что с ними в отместку поступили так же. Гусинский признал справедливость действий Путина. Теперь дело за его младолиберальными коллегами, остающимися в России. А те, похоже, до сих пор еще ничего не поняли. Ведь дело не в победе или поражении в политической борьбе. Дело в том, как ведут себя после победы победители и поражения — побежденные. И побеждать, и проигрывать нужно уметь с достоинством. Не теряя ни себя, ни своей чести, ни, желательно, уважения друг друга. Конечно, у победителя больше шансов проявить себя на высоте положения. Но ведь и это надо уметь. Достоинство победителя проявляется в великодушии к побежденным и отсутствии мстительности. К чести Путина, он не мстителен. Во всяком случае, по отношению к открытым врагам. Все его политические соперники получили возможность либо достойной капитуляции и перехода на сторону победителя, как те же Лужков с Примаковым, либо спокойного существования, в случае самоустранения от политики, как Гайдар с Явлинским, либо эмиграции, в случае продолжения активной борьбы, как это предпочли Гусинский с Березовским. По-настоящему сурово расправились лишь с Ходорковским. Но лишь потому, что тот не захотел выбрать ни один из вышеперечисленных вариантов и продолжал активную политическую борьбу против Путина в самой России. Ходорковский должен был предвидеть последствия этой борьбы. Если он их не предвидел, значит, он некомпетентен как политик. Если же предвидел, но предпочел продолжить, значит, сам сделал свой выбор, и глупо теперь сетовать на Путина и неблагосклонность фортуны. Однако именно этим и занимаются многие представители нынешней либеральной оппозиции. Явно или неявно, но все они обвиняют Путина в том, что тот боролся и победил. Что выглядит глупо и бестактно, все равно, что обвинять футболистов сборной Германии в победе над сборной России. Самим играть надо было лучше! Или не выходить на игру вообще. И все-таки интересно, с какой такой радости Гусинский запросился обратно в Россию? Никто его вроде не гонит — ни из Израиля, ни из Испании, ни из Штатов. Проблемы с бизнесом тоже маловероятны — недаром интервьюер с ехидцей заметил, что Гусинский явно не бедствует. Может, просто соскучился? С пожилыми людьми такое иногда случается — они впадают в сентиментальность и предаются ностальгическим настроениям. Возможно и такое. Но всего вероятнее, что его одолела не ностальгия, а ощущение опасности. На Ближнем Востоке жить стало опасно. Почему-то Гусинскому показалось, что в безопасности он не будет ни в Европе, ни в Америке. Только в России. С чего бы так?!