Карты, деньги, два ствола
Но мне досталася на часть Игры губительная страсть…Страсть к банку! Ни любовь свободы,Ни Феб, ни дружба, ни пирыНе отвлекли б в минувши годыМеня от карточной игры…Александр Пушкин.Характерной чертой дворянской эпохи являлась безудержная страсть к карточной игре. Тому были и объективные причины, и субъективные. Английский путешественник Джеймс Александер, посетивший Россию в 20‑х годах ХIХ века, специально задался вопросом: почему русские так любят азартные игры? «Ответ очевиден: в России суровая зима длится 6 или 7 месяцев, и те, кто живет в деревне круглый год (а это тысячи русских помещиков), имеют весьма ограниченное общество и мало книг; таким образом, им приходится развлекаться, убивая время за картами. Я видел маленьких детей, которые едва могут дотянуться до стола, проявляющих живой интерес к игре. Они могут часами простаивать за спинами играющих родителей. Поскольку укоренившиеся в детстве привычки остаются на всю жизнь, русские уже в юном возрасте приобретают любовь к картам и вырастают в истинных мастеров азартных игр». Были и другие причины повального увлечения дворян азартными играми. Половину своей жизни дворянин, особенно столичный, проводил на службе. Армия, даже та, молодеческая, лихая, была все же не казачьим становищем, а жесткой организацией с железной дисциплиной. Учения, сборы, смотры, парады — все эти ежедневные мероприятия дисциплинировали и сковывали жизнь служивого дворянина. После целого дня утомительной службы, полностью подчиненной уставу и распорядку, требовалась разрядка. Тем более разрядка требовалась после боев и походов; и карточные игры входили в обязательный набор дворянского, тем более офицерского досуга. Карточные игры, особенно азартные, вроде банка, штоса, квинтича, играли роль своеобразных схваток в краткие промежутки между войнами и боями. Русский дворянин того времени просто органически не мог жить без каких-либо схваток и противостояний. Если не война, то дуэль. Если не дуэль, то охота. Если не охота, то переворот. Если не переворот, то карты. Ему обязательно нужно было кому-то противостоять, ему обязательно нужно было быть лицом к лицу с какой-нибудь опасностью. Пусть даже опасностью проигрыша. Особенно крупного проигрыша. Карточные игры делились на коммерческие и азартные. В коммерческих играх задача партнера состоит в разгадывании стратегии противника, причем в распоряжении каждого имеется достаточно данных, чтобы при способности перебирать варианты и делать необходимые вычисления эту стратегию разгадать. Азартные игры строятся так, что игрок вынужден принимать решения, фактически не имея никакой (или почти никакой) информации. То есть здесь он играл не с другим человеком, а с удачей, с фортуной, со случаем. Наиболее популярными из азартных игр являлись в то время в России фараон и штос. Играющие в этих играх делились на банкомета, который мечет карты, и понтера. Понтеры выбирают из колоды одну карту, на которую ставят сумму, равную той, которую объявил банкомет. После того, как играющие называют «игру», банкомет начинает метать банк. Если карта, на которую поставил понтер, ляжет налево от банкомета, понтер выиграл. Если направо — деньги забирает банкомет. Как правило, банкомет и понтеры располагались по разные стороны вытянутого прямоугольного стола, покрытого зеленым сукном. На этом же сукне производились расчеты ставок и долгов. Обычно расплачивались на месте, но можно было играть и «на мелок», то есть в долг. Играли на всё. На деньги, на ужин, на перстни, на лошадей, на поместья, на жен. Хрестоматийная история, послужившая основой многих литературных сюжетов. В 1802 году князь Александр Николаевич Голицын, мот, картежник и светский шалопай, проиграл в карты свою жену, княгиню Марию Гавриловну (урожденную Вяземскую), графу Льву Кирилловичу Разумовскому. Последовавший за этим развод княгини с мужем и ее брак с Разумовским шокировали даже то, вольнодумное общество, и дело смог уладить лишь император Александр I, пригласив бывшую княгиню на танец и назвав ее при этом «графиней». Официальный статус, таким образом, был восстановлен. Это был, конечно, самый скандальный и знаменитый проигрыш в карты, переплюнуть который не удалось даже в то лихое время больше никому. Но громкие, хоть и менее скандальные проигрыши и выигрыши вообще были в норме той эпохи. В противостоянии со случаем, с фортуной, с роком русскому дворянину той поры, как и с любым другим противником, нужно было дойти до конца, после которого или пуля в лоб, или милость небес. Державин, например, дворянин совсем небогатый и вынужденный начать свою службу с самых низов, как-то раз за картами выиграл целое поместье и обеспечил себе безбедное существование на всю оставшуюся жизнь. А вот Пушкин чаще всего проигрывал. Доходило до анекдотичных случаев. Вяземский вспоминал: «Пушкин во время пребывания своего в Южной России, куда-то ездил за несколько сот верст на бал, где надеялся увидеть предмет своей тогдашней любви. Приехал в город он до бала, сел понтировать и проиграл всю ночь до позднего утра, так что прогулял и деньги свои, и бал, и любовь свою». В другой раз добирался Пушкин из Михайловского в Петербург. Ехал он по приказу Бенкендорфа, ехать ему совсем не хотелось, и придравшись к тому, что перевернувшаяся коляска прижала ему ногу, Пушкин застрял во Пскове. Итог этой стоянки в письме к Вяземскому: «Еду к Вам и не доеду. Какой! меня доезжают!… изъясню после. В деревне я писал презренную прозу, а вдохновение не лезет. Во Пскове вместо того, чтобы писать 7‑ую гл. Онегина, я проигрываю в штос четвертую: не забавно». Человек не военный, Пушкин был все же дворянин, и ситуация постоянного поединка была ему так же жизненно необходима, как и всем прочим дворянам эпохи. Отсюда — его бесконечные любовные увлечения. Отсюда — его не менее частые дуэли. Отсюда — его постоянные карточные баталии. О том, что он воспринимал карты не как развлечение или времяпрепровождение, или, тем более, способ поправить финансовое положение, свидетельствует, скажем, этот отрывок из «Пиковой дамы»: «Игроки не поставили своих карт, с нетерпением ожидая, чем он кончит. Герман стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но все улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Герман снял и поставил свою карту, покрыв ее кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом». Как мы помним, проиграв всё, герой «Пиковой дамы» сошел с ума. Он был небогатый немец, ему простительно.Русские дворяне, продув в карты, с ума не сходили. Малость погоревав, они возвращались к обычной жизни. Шли на войну, заводили новые романы. «Не везет мне в карты, повезет в любви» — это ведь в России придумали. Иногда стрелялись. Бывало, что и себе в голову, но чаще с противником. Правда, поводом для дуэли выступал не сам проигрыш, а, скажем, шулерство партнера или совсем посторонний предлог. Как, например, в дуэли Федора Толстого-Американца с Александром Нарышкиным. Вот как вспоминает об этом случае Булгарин: «Преображенский полк тогда стоял в Парголове, и несколько офицеров собрались у гр. Ф.И. Т. (Толстого-Американца. — А.Л.) на вечер. Стали играть в карты. Т. держал банк в гальбе-цвельфе. Прапорщик лейб-егерского полка А.И. Н. (Александр Нарышкин. — А.Л.), прекрасный собою юноша, скромный, благовоспитанный, пристал также к игре. В избе было жарко, и многие гости по примеру хозяина сняли свои мундиры. Покупая карту, Н. сказал гр. Т‑му: «дай туза». Гр. Т. положил карты, засучил рукава рубахи и, выставя кулаки, возразил с улыбкой: «изволь» («Дать туза» — значит ударить, отсюда «тузить». — А.Л.). Это была шутка, но неразборчивая, и Н. обиделся грубым каламбуром, бросил карты и, сказав: «Постой же, я дам тебе туза!» — вышел из комнаты. Мы употребили все средства, чтобы успокоить Н. и даже убедили Ф.И. извиниться и письменно объявить, что он не имел намерения оскорбить его, но Н. был непреклонен и хотел непременно стреляться, говоря, что если бы другой сказал ему это, то он первый бы посмеялся, но от известного дуэлиста, который привык властвовать над другими страхом, он не стерпит никакого неприличного слова. Надобно было драться. Когда противники стали на место, Н. сказал Т‑му: «Знай, что если ты не попадешь, то я убью тебя, приставив пистолет ко лбу! Пора тебе кончить!» — «Когда так, так вот тебе», — ответил Т., протянул руку, выстрелил и попал в бок Нарышкину. Рана была смертельна; Н. умер на третий день». Вот так. Играли на всё, стрелялись за всё.Время, когда так много вещей ценилось больше, чем жизнь. И первой на этом месте стояла честь. Продолжение в следующем субботнем номере Фото с сайта webrostov.ru. По теме:Дворяне
