Кровное дело
Сейчас, когда прошло уже почти две недели, когда новые события, происшествия и даже трагедии затмили случившееся, можно, наконец, на остывшую голову подумать и поразмышлять об инциденте в уральском поселке Сагре, прогремевшем на всю страну. В том числе и отом, не разумнее ли этот «инцидент» назвать битвой, еще одной битвой в необъявленной кровавой войне, идущей по всей стране уже несколько лет. Потому что «инцидент» не тянет на бытовой конфликт. Не тянет он даже на уголовную разборку. Он тянет именно что на подобие средневековой малой битвы в большой многолетней войне. Воспринимать иначе этот конфликт в Сагре значит искажать всю перспективу и картину в целом. Три взгляда на одну проблему Не поверите, насколько они совпадают. Ну, то есть все мало-мальски независимые журналисты, хоть сколько-нибудь свободные от обязательств перед заказчиком — частного или государственного, — сошлись практически в одном мнении, несмотря на всю разницу своих идеологических предпочтений и личных соображений. Сошлись на том, что в Сагре имел место национальный, а не бытовой и не криминальный конфликт. И что дальше замалчивать этот аспект сложнейшей проблемы, не превращая ее в гротеск и не выворачивая наизнанку, просто невозможно. Такое трогательное совпадение взглядов само по себе весьма впечатляет, но еще более впечатляет то, что оно на этот раз оказалось созвучным настроениям того самого гражданского общества, позицию которого СМИ, по идее, должны были бы отражать и защищать, но на деле делают это довольно редко, и как правило случайно. Вот сейчас как раз тот самый случай. Чтобы доказать и продемонстрировать это довольно редкое совпадение взглядов, мнений и настроений нашего общества и журналистского сообщества достаточно привести несколько цитат из трех разных текстов. Автором первого, выданного по самым горячим следам «сагринской битвы» является Евгений Ройзман, известный уральский активист, принимавший едва ли не самое непосредственное участие в разгоревшемся конфликте. Авторы двух других — известные журналисты, стоящие на разных идеологических полюсах.Как правило. В этот раз полюса сошлись. Евгений Ройзман, председатель фонда «Город без наркотиков»: «Только вернулись из Сагры, день закончили… С утра встретился с руководителем Следственного комитета Свердловской области…Передали вместе с официальным обращением видеозаписи свидетельских показаний очевидцев, которых почему-то еще никто не допрашивал; гильзы и патроны, отстреленные из разных стволов, которые принадлежали нападавшим азербайджанцам… Весь день в Фонд шли люди. Насчитали не менее 100 человек, обычные граждане, руководители общественных организаций, лидеры неформальных сообществ, и даже байкеры приехали.… Предложения самые разные, но совершенно искренние — от создания народного ополчения до вывода людей на улицы. Абсолютное большинство — люди разумные и конструктивные. Вечером был большой сход в Сагре. Приехала Уполномоченный по правам человека по Свердловской области Т. Г. Мерзлякова… сказала, что если все, что произошло в Сагре, правда — то это война… Есть ощущение, что руководство Пышминской милиции пыталось ситуацию пригасить. В частности, запускали откровенную ложь и докладывали ее руководству, как-то — бытовуха!, …по-пьянке! …всего три машины с нападавшими!.. криминальные разборки!.. все затеял местный криминальный авторитет!… Произошло следующее: в мирную деревню ехали каратели. Местные жители встретили их на окраине, в деревню не пустили и обратили в бегство. Это медицинский факт, и хрен ты его истолкуешь как-то иначе. Ситуацию можно вырулить только одним способом — справедливо и беспристрастно провести расследование и сурово наказать виновных». Без сомнений и разногласий Ройзман — местный, болеет за своих земляков — его эмоции понятны. Понятно и его присутствие на месте событий. Как председатель фонда «Город без наркотиков» он никак не мог остаться в стороне от конфликта между местными жителями и приезжими наркоторговцами. Он пристрастен, он эмоционален, он необъективен, он может неверно видеть картину. Но что интересно — с позицией Ройзмана согласны и московские наблюдатели, далекие от обеих сторон конфликта и не имеющие личной заинтересованности. По крайней мере, те из них, что позволили себе высказаться по поводу конфликта. И. о. председателя Совета Федерации Александр Торшин: «У меня как у руководителя комиссии по межнациональным отношениям в Совете Федерации есть отдельный вопрос к главе Следственного управления СКР по Свердловской области Валерию Задорину. Меня абсолютно не устраивает объяснение, данное им по поводу конфликта в Сагре. Оно смахивает на издевательство, когда господин Задорин говорит, что «все установлено и никто не прячется». Просто удивляет его неподдельная радость оттого, что «среди конфликтующих были не только лица кавказской национальности, но еще и славяне». Хочется спросить у господина Задорина, с какой целью он акцентировал внимание в своих высказываниях на кавказцах и славянах». Журналист Михаил Соломатин: «Следствие уже установило, что национальный состав банды был пестрым (сдается мне, что именно это и было главной задачей следствия). Но ведь проблема этнических банд, которые терроризируют российскую провинцию, от этого не исчезла. У меня в мыслях не было обвинять азербайджанцев или еще кого-то в склонности к преступлениям, но этнические банды-то остаются, и следственному комитету с властями Свердловской области сейчас бы как раз и ударить по ним, а не разрабатывать программы повышения толерантности… Действия, точнее бездействие властей, становится лучшей рекламой движению русских националистов. Власть будто говорит: мы ваших проблем решать не будем, а тех, кто предлагает хоть какое-то решение, прямо сейчас на ваших глазах начнем громить. А люди смотрят и запоминают, кто за кого… Дальше так нельзя. Есть проблемы, которые не рассосутся со временем. Власть — это слуга народа. Представьте, что вы наняли работника, а он на каждое распоряжение находит отговорку, а то и вовсе молча усмехается. Что делать с таким работником? Мы дали задание: чтобы нас в нашей стране не убивали представители этнических банд. Чтобы в России не осталось мест, где представители нации, составляющей более 80 проц. населения страны, фактически лишены основных прав. Задание четкое и обязательное к исполнению. Как «народные слуги» будут его выполнять — фестивалями дружбы или отделением Кавказа — это уже их проблема». Это мнение одного из тех двух журналистов, о которых шла речь выше. А вот позиция другого, стоящего на противоположном фланге нынешнего российского идейного спектра. Журналист Леонид Радзиховский: «Теперь — о цыганах. Не все они торгуют наркотиками, и не все наркоторговцы — цыгане. И то, и другое вполне очевидно. Не менее очевидно и то, что наркоторговля — «цыганская преступность» (опять же — 100 лет назад тоже не все конокрады были цыганами, но это справедливо считалось цыганским бизнесом). Этническая преступность — несомненный факт. Правозащитники это отрицают так же яростно, как верующие — сомнения в существовании Бога. Но сколько ни отрицай — картина очевидна. Определенные виды деятельности прочно и не случайно ассоциируются с определенными нациями. Хотя нет нации, которая монополизировала бы ту или иную деятельность. Но итальянцы — это оперное пение, негры — джаз и рэп, евреи — скрипка, немцы — симфоническая музыка и т. д. Вот и у преступности есть национальное лицо: ну нет «английской мафии» (как и кухни), а итальянская или китайская — есть (как и кухня, кстати)! Кристаллизация позиций Итак, что же мы имеем? Удивительное совпадение во взглядах местных активистов, представляющих общество, журналистов, представляющих интеллектуальную часть элиты (уж какая есть!), и политиков, представляющих власть, или, по крайней мере, часть власти. Это совпадение, эту кристаллизацию позиций невозможно более игнорировать, как невозможно игнорировать и причину, по поводу которой и состоялось столь знаменательное единение. Люди больше не хотят закрывать глаза на проблему межэтнической преступности. Даже самые либеральные журналисты отходят от своей прежней толерантности и политкорректности и предпочитают называть вещи своими именами. Что на этническую преступность люди реагируют болезненней и острее, чем на простую уголовщину. Что притеснения «своих» бандитов, вроде Цапков в Кущевской, люди, по странности, готовы терпеть много месяцев и даже лет, но притеснения «чужих», особенно на своей, родной земле, терпеть уже не готовы совсем. Что упорность и масштаб стихийного сопротивления засилью этнических преступных группировок растет, и растет неконтролируемо.А значит, может задеть не только преступников «неславянской внешности», но и вполне законопослушных граждан той же внешности. Вот горят сейчас в Подмосковье автомобили с номерами кавказских регионов. И кто скажет, какие машины принадлежат бандитам, а какие простымбизнесменам?! В любом случае, становится понятно, что неприемлемым оказывается уже не только бездействие властей, но и их лицемерие, отказ называть вещи своими именами, отказ признать проблему межэтнической преступности и решать именно эту проблему, а не списывать все на бытовые или уголовные конфликты. Иначе ведь и общественное мнение в этом тоже более-менее солидарно, отказ решать проблему сверху, в конце концов, приведет к тому, что решать ее начнут снизу. А это уже будет называться не восстановлением законности и укреплением правопорядка, а просто-напросто войной, как простодушно и вполне откровенно заявила Уполномоченная по правам человека по Свердловской области госпожа Мерзлякова.Потому что когда дело касается кровных интересов, в России просыпается та самая гражданская активность, которую тщетно пытаются разбудить наши оппозиционеры походами на Триумфальную площадь. Сражение в Сагре это доказало. И это уже не первый звонок, и надо полагать не последний. Пора бы его уже услышать.
