Мессии России
Вы когда-нибудь задумывались, как становятся лидерами государства? И почему конкретно именно эти, а не иные, пусть даже более умные, талантливые, смелые и способные? И кто кого формирует — время лидеров или лидеры время? Странным образом новейшая история России дает прекрасные ответы на все эти вопросы. Нужно только ее — историю — правильно читать и понимать. И подбирать правильные примеры. Начиная хотя бы… Ленин …Ну, хотя бы с Ленина. Из дореволюционной истории примеры подбирать просто неинтересно, поскольку при монархическом принципе наследования власти на престоле человек оказывался по праву рождения, а не праву сильнейшего, умнейшего, талантливейшего, популярнейшего или удачливейшего. Старший сын наследовал отцу, и это был принцип, оформленный в закон. Ленин его поломал. И принцип, и закон — формировавшиеся, между прочим, столетия. Уже одно это говорит о его незаурядности. Ленин вообще являет собой идеальный пример человека, сформировавшего время, да что там время — целую эпоху. Не время формировало Ленина, а он время. Доказать это чрезвычайно просто. Проведите мысленный эксперимент. Представьте себе партию большевиков без Ленина. Смогла бы она захватить власть над одной шестой частью суши и оказать колоссальное влияние на весь остальной мир? Она не смогла бы даже образоваться, не то что там чего-то содеять и сотворить. Партия большевиков появилась только благодаря Ленину, и только ради захвата власти. Верховной власти. Абсолютной. Все остальные, промежуточные цели, которыми удовлетворились бы прочие, менее амбициозные партии и лидеры, Ленина не интересовали. Впрочем, по большому счету, его не интересовала даже власть. Власть нужна была ему для осуществления заветной мечты — построения коммунизма. «Кремлевский мечтатель» — так характеризовал Ленина Герберт Уэллс, и он был прав. Конечно, в то время — начало ХХ века — старый мир перестал устраивать многих. Конечно, о новом мире тоже мечтали многие. Но только у Ленина получилось воплотить свою мечту в жизнь. Потому что он был не только кабинетным мыслителем, не только отвлеченным мечтателем, но и жестким прагматиком, умеющим оценивать риски, выбирать момент, привлекать сторонников, побеждать противников. Он умел маневрировать, не боялся отступать, но всегда имел в виду конечную цель — свою великую мечту. Ради этой мечты он отказался от многого. Ему важно было начать строить новый мир. Где, с кем, как, какой ценой — это уже было неважно. Наиболее подходящим местом на тот момент для построения нового мира оказалась Россия. Он и использовал ее как стартовую площадку для своих планетарных замыслов. И ведь получалось же, получалось. Миллионы людей поверили Ленину и пошли за ним строить новый мир. Сила Ленина была в искренней и абсолютной убежденности, что построить новый мир можно, а значит, нужно. Слабость его была в незнании фундаментальных основ человеческого бытия. Его новый мир этим основам не соответствовал никак. И, значит, никак не мог быть построен. Сталин Уже при Сталине это стало становиться очевидным. Мечтатели уступили место прагматикам. Идею построения коммунизма сменила идея построения сильного государства. Идею всеобщего равенства и отмирания государства — идея жесткого кастового строя и всесилия бюрократического аппарата. Сталин — гений политической тактики и стратегии — первым понял, куда дует ветер, и оказался в мейнстриме новых политических течений. Вот он, Сталин, в отличие от Ленина, вполне соответствовал духу нового времени, в котором оказался благодаря Ленину же. Доказывается это также просто. Ленин и его партия вполне представляются без Сталина; Сталин без Ленина и партии не представляется никак. Сталин был знаменем «новых людей», рвущихся из социальных низов наверх, во власть, в город и просто в лучшую жизнь. Он сам был такой — с самого социального и политического низа, с окраины империи, поднялся на самый верх. Он вполне подходил и новому времени, и новым людям, всё ещё строивших коммунизм по заветам Ильича, но попутно уже не забывающих и про себя, любимых.Конечно, это не означает, что сам по себе Сталин ничего не представлял. Нет, это был дьявольски умный и невероятно способный человек. Но все-таки двигавшийся уже не сам по себе, а в рамках. Рамках, заданных Лениным. В этих рамках происходило и строительство нового государства, и новой промышленности, и науки, и образования, и всего социально-политического и экономического строя. Сталин выиграл войну, да. И очевидно, затеивал новую. Но все в тех же рамках, заданных Лениным, — построение мирового коммунизма. Раз коммунизм не удается построить изнутри, надо его принести извне — вот и вся разница, сформулированная опять же Лениным. Хрущев Вообще, интересно проследить, как снижается уровень энергии и интеллекта советских вождей от Ленина до Горбачева. Словно происходит постепенное затухание импульса невероятной мощи, заданного Лениным. Особенно наглядно, просто-таки хрестоматийно, выглядит этот процесс на Хрущеве и последующих генсеках. Кураж у народа и элиты, только что выигравших великую войну, еще не пропал. Но это был уже не планетарный, ленинский, и не мрачный сталинский, а веселый, деревенско-раздолбайский, хрущевский кураж. Можно стучать ботинком на заседании Генассамблеи ООН, можно обещать показать «кузькину мать», но как только дело доходит до решающей черты, энтузиазм пропадает. Характерный пример — Карибский кризис 1962 года. Можно не сомневаться, что ни Ленин, ни Сталин не отступили бы, как Хрущев. Они не испугались бы даже атомной войны, они пожертвовали бы миллионами жизней — и своих, и чужих — ради торжества коммунизма. Они смогли бы. А Хрущев — уже не смог. И это вполне отражает перемены и в общественном настроении, и в настроении элиты. Страна устала от подвигов, жертв и катастроф. Страна хотела мира и покоя, стабильной работы, относительного порядка и кое-какого достатка. Отдельные мечтатели-энтузиасты еще могли приложить свои силы в освоении космоса, и это, кстати, стало последней великой победой советской элиты и народа. К которой Хрущев не имел никакого отношения — весь космический проект был инициирован и запущен еще при Сталине. От Хрущева же страна ждала только одного — прекращения жертв и подвигов. И он ей это дал. И поэтому так удачно вписался в послесталинское время, что на несколько лет оказался на самом верху системы.Брежнев Но время шло, импульс затухал, система опрощалась. И вскоре ей показался лишним и опасным даже безобидный эксцентризм Хрущева. Хрущев был неопасен, но несколько непредсказуем, что некоторых все же напрягало. Поэтому его сменили на человека абсолютно предсказуемого и совершенно неопасного человека, которого система впервые смогла контролировать полностью.Как разительно изменилась ситуация за полвека! Ленин систему создал, Сталин только контролировал, Хрущев всего лишь пугал, а Брежнев не доставлял ей вообще никаких неудобств. Ни элите, ни народу, ни окружающему миру. Он спокойно плыл по течению, предоставляя системе медленно гнить в собственном соку. Все мечты о всемирном коммунизме, и даже о мировом господстве, и даже о «догнать и перегнать Америку» были забыты. Не происходило ничего нового. Не творилось ничего экстраординарного. Все только консервировалось и закручивалось. Кому-то нравилось. Кому-то становилось скучно. А кому-то просто тошно. Характерно, как менялись советские лидеры даже внешне. Возьмите фотографии Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева и прочих, вплоть до Горбачева. Регресс очевиден. Насколько характерна и выразительна внешность Ленина, настолько же тускла, размыта и невыразительна внешность Брежнева, Черненко, не говоря уже про Горбачева.Горбачев Конечно, на фоне брежневского политбюро Горбачев выглядел эдаким живчиком, а не ходячим полутрупом. И он понимал, что «всё не так, как надо», и надо что-то менять. Тогда это понимали многие и в элите, и в народе, и в этом смысле можно сказать, что Горбачев так же отражал общественные настроения, как Сталин, Хрущев или Брежнев. Но деградация системы зашла настолько далеко, что хоть и многие хотели перемен, но никто не знал, каких именно. Не знал этого и Горбачев. Оттого и начал свою перестройку, не зная, чего хочет получить в итоге и не понимая того, что получится. Начал суетливо и бестолково, и так же закончил. Бессмысленно сваливать всю вину на него одного. Он был плоть от плоти системы, а система сдохла и разлагалась — на теле еще живой и пульсирующей страны. И чтобы гниение трупа советской власти не отравило окончательно всю страну, его надо было сбросить. Эта роль досталась Ельцину, гробовщику, захлопнувший крышку гроба. Ельцин Но что делать дальше, он тоже не знал. Ничего нового придумать никто не умел: энергетический и интеллектуальный уровень по сравнению с началом ХХ века упал катастрофически. Поэтому стали искать по сторонам и выбирать из того, что есть. Присмотрелись, где живут лучше всего, спросили, как те дошли до жизни такой, — и давай перенимать. Вместо коммунизма стали строить либерализм.Но во главе любой стройки нужен прораб, лидер. А Ельцин был не строителем, он был гробовщиком. Он очень удачно похоронил коммунизм (к сожалению, сбросив вместе с ним в могилу еще и СССР), но ничего нового он построить не мог, даже если бы и захотел. Просто потому, что никто вообще ничего не хотел строить. Все хотели обогащаться, все хотели жить сами по себе и сами для себя. Никто никого не слушал, и всем на всех было наплевать. И власти на народ, и народу на власть. Творить и созидать в этих условиях было бессмысленно. Для этого, по меньшей мере, надо было обладать такой же волей и непреклонностью, как у Ленина, а где ж ее было взять алчной, себялюбивой и трусоватой элите?! Восторжествовал лозунг: каждый сам за себя, и никто никому ничего не должен. Прекраснейшим воплощением и олицетворением этого лозунга и был Ельцин — флегматичный, под хмельком, старый пофигист. Он всё понял вовремя и, так же как и Брежнев, не стал никому мешать. Просто отошел в сторонку и смотрел за тем, что происходит, изредка лишь вмешиваясь со своими «загогулинами». Путин Однако долго так продолжаться не могло, и это опять становилось понятным, если не всем, то многим. В том числе и Ельцину. Непонятно, как ему удалось так удачно подобрать себе преемника — полную свою противоположность, но вот удалось. И выбор опять оказался в духе времени. В отличие от гробовщика Ельцина Путин как раз идеально подходил на роль строителя. Точнее, собирателя. По-прежнему никто еще не знал, чего нужно строить, но пришло понимание, что нужно хотя бы собрать то, что осталось. Осталось немного. Но это немного Путину удалось собрать. Действовал он методично, последовательно, неспешно. Не без срывов и не без перегибов. Но всё же, в целом, оставаясь в рамках своей стратегии собирания и своего характера — холодноватого, нордического.В рамках этой стратегии мы продолжаем двигаться и сейчас, при новом президенте. Идеологии пока нет. Есть разные проекты, представления, предпочтения. Есть господствующая стратегия. И есть лидер, который эту стратегию воплощает и осуществляет, дожидаясь, пока общество и элита созреют для новой идеологии. Какой она будет (и будет ли вообще) — не знает пока никто. Поэтому и лидер у нас сейчас такой — неспешный, неторопливый, несуетливый. «Какое время на дворе — таков и Мессия». (Андрей Вознесенский).
