Мы построим инновационную экономику

В управленческой вертикали Нижегородской области создана новая структура — совет при губернаторе по науке и инновациям. О современном состоянии инноватики, о науке мы беседуем с заместителем председателя совета, председателем Нижегородского научного центра Российской Академии наук, директором Института прикладной физики РАН, академиком РАН Александром ЛИТВАКОМ. — Если говорить о том, как происходит связь науки с производством, сейчас это называется инновации, раньше — внедрение, надо начать с того, что сами научные исследования бывают нескольких видов, — начал Александр Григорьевич. — Можно выстроить некую цепочку, каждое звено которой связано с другими, и все вместе они способны давать очень неплохие результаты. Есть фундаментальная наука, интересующаяся закономерностями процессов, происходящих как в естественных, так и в искусственно созданных средах и объектах. Есть так называемые ориентированные фундаментальные исследования. Они проводятся тогда, когда появились интересные результаты, на основе которых можно сделать новые технологии, приборы, материалы. Следующий этап — прикладные научные исследования. И, наконец, опытно-конструкторские разработки. У насв стране фундаментальная наука, несмотря на большие потери 90‑х, сохранилась. Причем в Нижнем Новгороде, в регионах ситуация лучше, чем в Москве. В столице слишком много занятий, привлекательных для талантливой молодежи, которые оплачиваются много лучше, чем научная работа. Отраслевая наука понесла еще более сильные потери, в том числе и в Нижнем, хотя у нас целый ряд крупных НИИ не только выстоял, но даже упрочил свои позиции. А вот заводы сейчас не очень заинтересованы в освоении новых технологий и выпуске новой продукции, если производство старой, привычной еще приносит какой-то доход. Модно говорить, что для развития инноваций нужно создавать внедренческие фирмы, малые инновационные предприятия… Это все важно, но на большое, серьезное производство малый бизнес не способен. Его удел — разработка и производство опытных образцов, малых серий… Либо инжиниринг, то есть доведение разработок до такого уровня, на котором их можно передать в промышленность. Сама жизнь, проблемы в отраслевой науке заставили учреждения, ранее занимавшиеся исключительно фундаментальными исследованиями, в том числе и наш Институт прикладной физики, переходить к инжинирингу. Такую работу мы делаем и с помощью созданных при институте фирм, и своими силами. Очень важны инвестиции в крупное производство. Но прежде всего надо инвестировать средства в фундаментальные исследования, стоящие в начале цепочки, о которой мы говорили. Другой путь — брать готовые разработки на Западе и внедрять их у себя — менее предпочтителен. Он выгоден при высокой производительности труда и низкой зарплате, как в Китае, странах Тихоокеанского бассейна. Мы с ними, вследствие нашей ментальности, конкурировать не способны, поэтому такой путь для нас тупиковый. Что же делать? В Советском Союзе научный потенциал был высоким, конкурентоспособным. Он не был рассчитан на массовое производство, был более ориентирован на нужды оборонного комплекса. Но тем не менее он был, в каком-то виде сохранился и сейчас. Вот его и нужно всячески развивать, поддерживать, в этом наше потенциальное конкурентное преимущество. — В самой модели догоняющего развития, применяемойКореей, Китаем, заложено отставание от стран-лидеров, поэтому она нам не подходит? — Конечно, даже создавая у себя производство на основе заимствованных разработок, мы не сможем догнать передовые страны.- Как же можно заставить, стимулировать нашу промышленность к внедрению новых разработок? — Есть множество вариантов частно-государственного партнерства, которое позволяет развивать инновационное производство. Но на деле оно зачастую направлено на поддержку олигархических структур, защиту неконкурентоспособного, устаревшего производства. Но есть и реальные возможности. Скажем, под Петербургом корпорация «Роснанотех» начинает строительство крупного завода по производству солнечных батарей. Это производство, которое в дальнейшем сможет использовать и более совершенные, передовые технологии. Если хотим быть конкурентными, у нас должны разрабатываться эти передовые технологии. А для этого надо сейчас поддержать фундаментальные исследования, науку, которая создаст эти самые технологии. Странам Запада передавать нам действительно самые современные, передовые технологии невыгодно, зачем своими руками растить себе конкурента? — Что вы можете сказать о венчурных фондах, привлечении частного капитала? — Я могу исходить только из ограниченного личного опыта. Была у нас неудачная попытка привлечь венчурный капитал, в том числе американский, для поддержки разработки важного, на наш взгляд, усовершенствования плазменных дисплеев. Это очень тяжелая работа — доказать, что от вашей разработки будет существенный положительный финансовый результат. Есть венчурные фонды, созданные очень богатыми людьми, которых не очень волнуют конечные результаты финансируемых исследований. Но их совсем немного. Большая часть венчурных капиталистов умеет считать деньги. В общем, нам не удалось доказать финансовую состоятельность наших идей. Не надо забывать, что отечественная система налогообложения не способствует исследовательской и инновационной деятельности. Она по сути абсурдна. Такой пример. Наш институт — госбюджетная организация. Получаем деньги от Министерства образования и науки по государственному контракту, выигранному нами по конкурсу. На них можем купить за границей необходимые приборы, которые в нашей стране не производятся. Платим акциз и НДС. Но по закону институт может оплатить покупку оборудованиятолько из прибыли. Значит, из другого источника (ранее полученной прибыли) мы должны заплатить за него еще 20 процентов от полной стоимости. В результатеинституту прибор обойдется в полтора раза дороже, чем конкурентам на Западе. Деньги дает государство, и государство же почтиполовину забирает. Это же абсурд! Одна из основных проблем инновационной политики — промышленность зачастую не заинтересована в новых разработках и технологиях. Это особенно характерно для российской промышленности, но также относится и к западной или японской промышленности. Дело в том, что внедрение новых продуктов или технологий — это дорогостоящее занятие, т.к. во многих случаях требует замены оборудования, обучения персонала и т.д. Так что промышленность консервативна, а у нас она тем более живет сегодняшним днем, не заботясь даже о научно-техническом сопровождении производства. Если раньше, например, в автопроме были свои заводские лаборатории, занимавшиеся совершенствованием технологий, то теперь новые хозяева полагают более выгодным покупать за границей устаревшее производство вместо того, чтобы поддерживать отечественные разработки. В тех же отраслях, которые продолжают тесную связь с наукой, например в металлургии, и результаты, как говорится, налицо. Об этом говорит опыт.- Что вы можете сказать о нашей, нижегородской науке, о ее связи с производством? Чем созданный совет по науке при губернаторе может помочь развитию инноваций? — Я на первом заседании совета говорил о том, что у нас в регионе при действительно передовой науке нет системы, которая могла бы способствовать развитию инноваций. Нет должной координации, отсутствует база данных об инновационных разработках. Для привлечения средств важен также пиар, он тоже отстает. Кроме того, линию на инновации нужно поддерживать, но сводить ее только к поддержке малых фирм неправильно. Нужно восстанавливать наукоемкое производство, восстанавливать связи фундаментальной и прикладной науки. Нужно решать социальные проблемы молодых ученых, кадровые вопросы. Очень важно, что совет по науке создан при губернаторе. Губернатор как председатель совета, принимая решения, может сразу поручить региональному правительству их исполнение. Сам факт, что губернатор возглавил совет, говорит о его настоящей заинтересованности проблемами науки и инновационной политики.При деятельной поддержке региональной власти, думаю, нам удастся продвинуться в этом важном направлении модернизации региональной экономики.