На хозяине дело держится
С Макаровым беседовать непросто. Огромный организаторский опыт руководителя одного из лучших сельхозпредприятий области, да и просто жизненный опыт, позволяют ему давать смелые, а порой даже резкие оценки всему тому, что так тревожно складывается сейчас в аграрном секторе экономики. И в области, да и в стране. Потому порой и приходилось осторожно переспрашивать: «Так и написать?» На что чаще всего Валерий Николаевич отвечал: «Так и напиши. Я своих мыслей никогда и нигде не скрывал, и бояться мне уже нечего. Только вот обидное разочарование тревожит: мало что в аграрной политике меняется в лучшую сторону. Но и воевать мне уже не хочется. Бесполезно. Вот есть у меня дело, конкретное, сам знаешь, какое это большое и сложное производство — ЗАО «Нива», за него и болит душа. Удержать вопреки всему. Хотя все труднее и труднее. Ну да ладно, давай по порядку…» Крестьянская интуиция плюс расчетНынешнее лето, как бы сказали раньше, даже нерадивым благоприятствует. Просто классическое. И дожди — в пору, и тепла — вволю. Если с умом — так и с хлебом. С добрым кормом скотине на всю зиму. В «Ниве» работают с умом. Уж совсем вроде прописные истины: хочешь хорошее сено получить, а не жесткую перезревшую стеблину, так не по дням — по часам следи, когда трава в самом нежнейшем расцвете. Не раньше, не позже. И никакие дорогостоящие лабораторные анализы на качество не нужны. Крестьянская интуиция сама сработает. Нет, конечно же, плюс к тому грамотный научный расчет. Как на фронте перед наступлением. Уборочную технику сконцентрировать, маршруты-маневры рассчитать, людей четко нацелить. И даже напутственным словом воодушевить. И вот пришло время. Идеальное. 20 июня. За организаторскую сторону дела Макаров не беспокоился. И механизаторы надежные, и техника отлажена, и специалисты свое дело знают. Хоть главный агроном Вадим Борисович Юнин, хоть главный инженер Евгений Николаевич Царьков, хоть руководители подразделений. Да и с дисциплиной — жесткий порядок. Макаров сам, проведя в семь утра ежедневную короткую оперативку, не один раз за день все горячие точки посетит и до девяти-десяти вечера, пока не замолкнут на полях все агрегаты, домой не возвратится. Потому и с других имеет право жестко требовать. И никаких выходных. За них — двойная оплата и лишние дни к отпуску, когда все уже прибрано и ухожено. И ни единого случая по причине срыва. О пьянке вообще речь не идет. Тут вообще разговор короткий. Даже случись какое-то семейное торжество, вот тебе полдня и вечер, а утром — как штык. Да и вообще Макаров убежден: для крестьянина свадьбы только после Покрова. Итак, 20 июня. Валерий Николаевич подробно метеосводки анализирует, давние приметы на погоду вспоминает. Все на старте, а с утра чуть-чуть дождик посорил. Скашивать-то травы даже вообще приятнее. Нормально — работаем. И не расслабляться. Три дня так травы и косили. Техника-то подобна мощнейшему американскому кормоуборочному комбайну «Джон-Дир». Такая огромная компьютеризированная «бандура». Не каждому доверишь. Доверили Олегу Горскому. Мастер. Да и то сказать — судьба. Настрадалась семья Горских в Чечне, бежала десять лет назад из воюющей республики. Лысковская земля приютила-обогрела, хорошую работу дала истосковавшимся по мирному делу рукам. Отец Олега Владимир Владимирович — тоже механизатор. Вот и работают, благодарно отзываясь на человеческое добро. Ну а далее не подвели синоптики и крестьянская интуиция Макарова. Целая неделя выстояла солнечная, жаркая, да еще и с ветерком. Травы подсыхали с ходу. Ну там ворошилки для кондиции массу перетряхивали, валкообразователи для пресс-подборщиков те валки готовили. И вот уже поля плотными рулонами усеяны. И без промедления все это душистое богатство — под навесы. Только малая часть рулонов сложена рядом с фермами для первоочередного, с осени, использования на корм скоту. Вот так и получилось, что весь сенокос занял менее двух недель. И такого-то сенца заготовлено 1700 тонн. С запасом хватит на все поголовье, которого в «Ниве» аж две тысячи, а из них — тысяча коров. С такой же оперативностью и строгим соблюдением технологии была проведена закладка сенажа. Тут посложнее, чем с сеном. Травы надо скосить, дать им подвялиться до определенной влажности, потом комбайном подобрать и измельчить. Надежда возлагалась на «Джон-Дир» Горского и на весь без исключения грузовой автопарк хозяйства. С этим видом корма ведь как? Вот, скажем, траншея на 500 тонн. И завершить ее закладку надо всего за день. За день и заполняли. И круглосуточная трамбовка массы тяжелыми тракторами, иначе в ней пойдут те микробиологические процессы, которые не в лучшую сторону повлияют на качество будущего корма. А для детализации технологии закладки надо отметить, что никакими дорогими консервантами здесь не пользовались. Единственный традиционный и дешевый способ — это подсаливание массы по краям стенок траншеи, где наибольшая опасность подгнивания корма, а значит, большого его последующего отхода. Ну и сверху готовой траншеи — соль. Затем пленкой герметично закрыли, соломой сверху «утеплили» — и никаких проблем с сохранностью. Если же траншея на тысячу тонн, на все работы два дня. Вернее, суток. Тут важно, чтоб автомашины-самосвалы шли к месту закладки массы строго по графику, чтоб никакого у траншеи столпотворения, тем более простоев транспорта. Четкий конвейер. Когда я спросил Валерия Николаевича, кого из механизаторов можно особо отметить, он даже удивился: особо выделить невозможно. Все работали в едином механизме, тут нельзя никому ни на шаг вперед вырваться или на два шага отстать. Мне даже пришлось подсказать для сравнения такую аналогию. Скажем, в синхронном плавании кого выделить? Команда! Так что уж если называть кого, то надо абсолютно всех. Но, подумав, Макаров все же отметил некоторых. И то только потому, что на отдельных участках конвейера, чтоб обеспечить непрерывный фронт работ, механизаторам приходилось работать с особым напряжением, не допуская простоев техники по всей цепочке. Например, на скашивании трав. Четыре самоходные косилки Федора Домнина, Владимира Смирнова, Павла Мухина и Александра Кашина работали весь световой день. И вот — итог. Сенажа заложили 16,5 тысячи тонн. Кушай, скотинка, вволю. Прикинули и общий энергетический запас грубых и сочных кормов, получилось по 30 центнеров кормовых единиц на условную голову скота. А ведь еще не закладывали кукурузу на силос. Время ее уборки подойдет только в сентябре. Мы проехали по полям «Нивы» и видели, какой плотной зеленой стеной стоит эта красавица. По верхушкам стеблей только что выброшены метелки и завязались початки. Вот когда они до восковой спелости дойдут, а листья чуть подвянут, тогда и срок. Початки обогатят корм белком, а из растений уйдет лишняя влага — тогда и кислотность будущего корма будет в норме. Но ту же кукурузу скашивают и сейчас. Понемногу, чтоб ее сочную измельченную массу — в кормушки летних лагерей на зеленую подкормку животным. Да еще подмешивают травяной сенажной массы. Вот оно, молочко-то, и идет. Вот тут-то Макаров впервые посетовал: уж больно резко упали закупочные цены на молоко. Переработчики свое диктуют, а власти хоть как-то отрегулировать ценообразование, видимо, бессильны. Но далее мысль развивать не стал: мол, все сетования сельхозпроизводителей напрасны. А львиную долю цены забирают торговые сети. Деклараций сверху о помощи селу много, а на деле все остается по-прежнему. Все финансовые преференции государства исчезают в длинной цепочке промежуточных звеньев, а до селян доходит скудный ручеек. Что-то коренным образом надо менять в аграрной политике государства, уверен Макаров. Амбары полны, а покупателей нетЖатва хлебов, как и кормозаготовки, Макарова совершенно не беспокоит. С той технической обеспеченностью и умелой организацией работ уборка зерновых к настоящему времени уже завершается. Тот же отлаженный конвейер, та же продуманная тактика. И когда мы бывали на зерновых токах, то с удивлением не обнаруживали ни завалов зерна, ни суматошной, свойственной этому времени, многолюдной суеты. Хотя Макаров на тока отряжал, случись хоть малейший затор, своих конторских работников. А где же хлеб-то, удивлялись мы. Под навесами на токах, оказывается, только то зерно, что привозят из-под комбайнов, тут же подрабатывают и, если влажность в норме, в закрома. А надо подсушить — на центральный зерносушильный комплекс. Все своим чередом. А под первичные перевалочные тока приспособили площадки для хранения техники. Ныне загодя их заново заасфальтировали, отремонтировали навесы. На зиму сюда, под крышу, всю технику припрячут. Вот и получилось, что когда мы хотели сфотографировать «массовый героизм» и ожидаемые огромные бурты намолоченного зерна, ничего не получалось. Управляющий отделением Евгений Евгеньевич Перекалов только плечами пожал: мол, под открытым небом ни на час зерно не остается. А дожди-то все равно ведь перепадают. Но посмотрите, продолжал он, какая нынче пшеничка. И зачерпнул пригоршнями чистое зерно. И оно полилось, крупнозернистое, бледно-золотистой струей. Зерновых в «Ниве» 3800 гектаров. Озимые (их 1950 га) дали на круг более 40 центнеров с гектара, яровые сейчас показывают урожайность около 35ь ц. Пшеница — основной продовольственный хлеб. Рожь вообще перестали сеять. Есть еще посевы ячменя, горчицы и рапса. Последний сеют только для получения семян и остальное — в качестве сидератов. Проще сказать, зеленых удобрений. Массу рапса (а он дает ее обильно) просто запахивают. Такая вот вроде простая структура посевов. Но экономическая целесообразность и причуда непредсказуемого рынка заставляют ее менять. Вот сеяли, например, тритикале. Это гибрид пшеницы и ржи. Казалось бы, для выпечки серого хлеба лучше и не придумаешь зерна. Хлеб же так или иначе пекут из смеси ржаной и пшеничной муки. А тут — готовая смесь. Нет, не берут мукомолы этот гибрид. И выходит, от тритикале приходится отказываться и прошлогодние запасы пускать в Фураж скоту. А его-то, кормового зерна, и так в достатке. Вот от прошлого урожая остался запас элитного семенного ячменя. Не смогли реализовать. Во всей округе хозяйства так обеднели, что купить элиту не могут. Вот и сеют «мусором», все дальше обрекая себя на скудные урожаи. Потому и не верит Макаров в разумность нынешней аграрной политики государства. И не скрывает своего разочарования. И вынужден прошлогодние нереализованные запасы продовольственного и семенного зерна (более тысячи тонн) пускать на фураж. А ведь это какая упущенная выгода! Даже высокими надоями молока ее не компенсируешь. Или, скажем, с той же продовольственной пшеницей. Отлаженная технология выращивания, умелое сочетание органических и минеральных удобрений позволяют получать зерно очень высоких хлебопекарных качеств. Ныне такой пшеницы будет минимум 10 тысяч тонн. Берите, господа мукомолы! Но от них до сих пор ни одной заявки. Все с закупочными ценам ежатся. Макаров говорит: «Как бы мы ни экономили на всем, себестоимость килограмма пшеницы выходит около пяти рублей. А нам и этой цены не предлагают. И от областных ведомств никаких внятных посылов по ценообразованию не доходит. А ведь такую себестоимость сформировали все повышающиеся цены на энергоносители, удобрения и прочее». Валерий Николаевич не стал даже развивать мысль: мол, сам знаешь. Разумеется, в курсе. Вот произвел Макаров за последние годы техническую модернизацию отрасли растениеводства, приобрел тот самый универсальный кормоуборочный комбайн «Джон-Дир». Да два той же американской фирмы зерновых комбайна, да два могучих трактора. Все это обошлось в 70 миллионов рублей. Затраты, конечно, легли на себестоимость той же пшеницы. Но, с другой стороны, каждая из этих единиц техники заменила 5 — 10 устаревших отечественных. (Макаров и тут сокрушается: загубили на корню свое-то сельхозмашиностроение). И все равно одним годом новая техника не окупится. И наконец главное разочарование: — Руководителем «Нивы» я работаю уже девятнадцать лет, да и раньше большей частью с некоторыми перерывами моя трудовая деятельность была связана с Лысковским районом. «Нива» флагманом сельхозпроизводства всегда была. И не только в области. И вот с болью вынужден поведать тебе, что впервые за 47 лет существования хозяйства, совхоза, а ныне акционерного общества, мы за первое полугодие 2009-го получили 1,8 миллиона рублей убытков. Даже аналогичное полугодие прошлого года принесло 23 миллиона прибыли. А мы ведь не стали работать хуже, ум тоже вроде еще не подрастеряли. Земли ни сотки не забросили, объемы производства только наращиваем, урожаи и надои не снизили. Экономим на всем. А вот, на тебе, провалились. Сейчас, казалось бы, надежда на новый урожай, чтоб его нормальной ценой во вторую половину года компенсировать убытки. Так нет. Я глубоко убежден, что зерно и молоко в плане ценообразования должны быть под жестким государственным регулированием. Иначе… И нечего прятаться за ширмой мирового финансового кризиса. В нашей стране он рукотворный. Что же это получается? Даже он, Макаров, такая-то глыба в крестьянском мире, начинает терять веру и оптимизм. Трудно представить такое. Или он что-то недоговаривает? Разочарование — это ведь отнюдь не повод лапки складывать и уж тем более поддаваться панике. Уверен, есть у него мысли, как даже в этих кризисных условиях находить нестандартные пути дальнейшей оптимизации производства. Но ведь, с другой-то стороны, как ни оптимизируйся, высасывание сил-то из села продолжается. И до бесконечности это продолжаться не может. И выходит, что начали мы с ним разговор за здравие, а завершаем… Вот как раз в этот неловкий момент затянувшегося молчания Макаров и произнес: — А поехали в поле, поглядите, как люди работают. Вот на кого у меня надежда. И верно, захватывающий ритм слаженной, просто красивой работы отвлек нас от мрачных мыслей. Единственное, что было плохо для журналистов, то, что Макаров не разрешил даже на пять минут остановить работающий комбайн. Время для работников ценнее, чем возможность увидеть свой портрет в газете. И в этом весь Макаров. Он просто рассказывал о героях жатвы: — Вон на том «Джон-Дире» Анатолий Домнин работает. Парень только что из армии пришел. Раньше, когда еще в школе учился, а потом в Лысковском агротехникуме, работал помощником комбайнера, шофером. У него и отец механизатор. На втором комбайне — опытный Владимир Анатольевич Смирнов. А раньше, видели, трактор с восьмикорпусным плугом? Это мы уже августовскую зябь поднимаем. На этом гиганте посменно, от темна дотемна, работают Анатолий Валерьевич Солдатов и Иван Викторович Сергеев. Кстати, Анатолий — сын знаменитого в прошлом бригадира кормодобывающей бригады Солдатова. Вот в кого у меня вера и на кого надежда. Пока в «Ниве» такие работники, не пропадем. А у нас все такие. И большего добавить нечего.
