Наши люди на биржу не ходят

Акций нижегородских предприятий в свободной продаже практически нет. Буквально на днях было объявлено о слиянии Межбанковской валютной биржи и фондовой биржи РТС, а чуть ранее, в начале лета, региональный биржевой центр «ММВБ-Поволжье», базирующийся в Нижнем Новгороде, был преобразован в Приволжский филиал ММВБ. Однако сотрудников нижегородского офиса эти перемены никоим образом не затронули. Они продолжают выполнять те же функции, что и раньше: в их компетенции остаются товарный, фондовый и валютный рынки, рынок государственных бумаг и их производные. Поэтому в интервью с директором Приволжского филиала ММВБ Игорем МАКАРОВЫМ мы затронули не оргвопросы, а говорили о других вещах, напрямую касающихся деятельности нижегородских предприятий. Квартет смелых — Игорь Станиславович, скажите, акции каких нижегородских предприятий есть на ММВБ? — В первую очередь, конечно же, это «Группа ГАЗ», если, конечно, этот холдинг можно на сегодняшний день называть полностью нижегородским предприятием. Кроме того, в результате реформы энергетического рынка страны и расформирования РАО «ЕС России» появились генерирующие и распределительные компании. Таковыми в Нижегородской области являются ТГК‑6 и «МРСК Центра и Поволжья». Обе они котируются на рынке ценных бумаг как самостоятельные эмитенты. И, наконец, Заволжский моторный завод. — Почему так мало? В регионе ведь много и других промышленных «китов»… — Прежде всего это связано с тем, что не так уж и много у нас крупных самостоятельных структур, ведь немало предприятий входят в крупные промышленные холдинги и финансовые группы. Хорошо это или плохо — вопрос открытый, жизнь покажет. Размеры предприятия имеют немалое значение при выходе на рынок ценных бумаг. Да и далеко не все руководители считают нужным свободно продавать свои акции, ведь это событие влечет за собой как положительные, так и отрицательные последствия. Во-первых, как только компания становится публичной, это ведет к дополнительным затратам, причем весьма существенным, котсутствию гибкости и определенному консерватизму управления. Для решения сложных экономических задач не всегда хорошо иметь в управлении крупную федеральную компанию. Удобнее, когда есть определенное количество мелких предприятий вместо одного большого. И с точки зрения потребителя, и с точки зрения конкуренции между ними. Поэтому отсутствие компании на рынке ценных бумаг — это не хорошо и не плохо. Это данность. Революционное состояние автопрома — А как, к примеру, у упомянутой вами выше «Группы ГАЗ» идут дела на фондовом рынке? — Я не хотел бы читателей грузить специальными терминами, которые понятны только специалистам. Но объективность такова, что весь отечественный автопром находится сейчас в некоем революционном состоянии. Мы начинаем осознавать, что у нас не случилось национальной автомобильной промышленности. Владельцы производственных мощностей приходят к мысли о том, что пора переходить на сборку зарубежных автомобилей, ибо они продаются лучше. Да и разработка собственных моделей — процедура достаточно затратная. Зачем тратиться на это, не имея глобального сбыта по всему миру? К чему я все это говорю? Есть у вас собственный бренд или вы являетесь автосборочным предприятием зарубежной компании — это на ликвидность акций влияния не имеет. Наоборот, во втором случае ваши экономические показатели, скорее всего, улучшатся, поскольку вы, перестав делать свои машины, снизите себестоимость продукта. Как следствие и акции поползут вверх — рынок ведь все равно реагирует на публикацию баланса, на экономические новости с предприятия. Плюсы видятся крайне редко — Как вы считаете, акции каких нижегородских компаний в ближайшее время могут появиться на бирже? — В ближайшие год — два, думаю, никто из новичков на биржу не придет. У нас есть крупные компании в регионе, которые, исходя из своего размера (собственного капитала, выручки, прибыли) могли бы быть в числе эмитентов, они бы котировались на фондовой бирже. Вопрос в принятии стратегического решения. Хотят ли их собственники и управленцы этого? — А по каким причинам они могут не хотеть? — Эти причины можно разделить на два блока — объективный и субъективный. Начнем с первого. Выход на организованный рынок ценных бумаг — это дополнительные затраты, дополнительная работа. И топ-менеджеры должны четко осознавать, для чего им это нужно. Ну, например, если предприятие хочет привлечь инвестиции и укрупниться, если хочет поглотить какое-то предприятие, выкупив его, дабы устранить конкурента и упрочить тем самым свое положение в отрасли или в регионе. Исходя из масштабности сделки, предприятие не может взять столь крупный кредит в банке. Остается только выходить на фоновый рынок и таким образом привлекать эти миллиарды. Но, если компания не нуждается в этом, если у нее нет конкурентов в отрасли, если и так все хорошо, зачем тогда выходить на рынок ценных бумаг? Правильно, нет смысла… Теперь о субъективном. Если ваша компания становится публичной, она должна приобрести определенную степень прозрачности. Но в России далеко не всегда выгодно быть «прозрачным», это мешает бизнесу. Допустим, если в отрасли присутствуете вы, будучи «прозрачными», и есть ваши конкуренты, которые таковыми не являются, то они получают несомненное конкурентное преимущество. Тогда вы теряете доходы, теряете клиентов. Зачем вам это надо?.. Вот когда руководители видят, что плюсы от выхода на рынок ценных бумаг перекрывают минусы, тогда они на него выходят. Случается это крайне редко. Маятник пока не качнулся — А как в целом чувствует себя сейчас рынок ценных бумаг? — Мы сами себя зачастую пытаемся убедить, что последствия кризиса преодолены. На самом деле явных подтверждений этого не существует. Я бы назвал нынешнее состояние рынка рецессией, фондовики именуют его боковым трендом. Боковой тренд — это когда нет ни явного роста, ни явного падения. Любой боковой тренд в конце концов перетекает либо в рост, либо в падение — нельзя бесконечно дрейфовать на месте. Вот когда увидим, куда «качнется маятник», это и будет ответом на вопрос, закончился у нас кризис или нет. На объективность экономической ситуации влияют и политические процессы. У нас грядут очередные выборы, а перед этим, как известно, политика начинает вмешиваться в экономику. И в условиях этой реальности нам придется жить до середины следующего года.