«Наши речи за десять шагов не слышны»
«Абсолютно отвязанная», ? сказал о ней Березовский. Анну Политковскую уже несколько раз пытались убить. Ее «по-честному», без заигрываний, однажды пообещали расстрелять в Чечне ? слишком много увидела из того, что нельзя было.В самый разгар чеченской войны российские спецслужбы держали ее в яме без воды и еды, а потом повели на казнь. Оказалось, в «шутку». В другой раз на ее электронный адрес стали приходить столь серьезные и многократные угрозы, что она вынуждена была даже на время уехать из страны. Хотя ей это и не очень-то было свойственно ? спасаться. Или во время захвата школы в Беслане Анна полетела туда, чтобы сделать репортаж, но ей стало плохо в самолете после выпитого чая. «Вас пытались отравить», ? скажут потом ей медики в больнице, когда она придет в себя. Вернется, по их словам, с того света. Ей каждый раз удавалось возвращаться. Была она и в захваченном здании «Норд-оста». Вошла туда вместе с доктором Рошалем, разносила заложникам воду и соки. Потому оказалось, что, те, кто выжил, как раз пили эти соки, потому что в них содержался антидот вещества, которое распыляли потом, при штурме, в здании российские спецслужбы. Но Анна, конечно, об этом не знала. И никто в «Норд-осте» тогда не знал. А однажды как-то на трассе чуть не погибла ее дочь. Девушка ехала в машине своей матери, когда джип «мерседес» вдруг стал выталкивать ее на встречную полосу?Но Анну ничто не останавливало. Она привыкла не поддаваться чувству страха. А может, вовсе не имела ту гадкую его разновидность ? липкую и холодную, заставляющую врать, молчать или улыбаться подлецу, о которой Булгаков еще сказал, что «трусость ? самый главный из пороков». В Политковской не было этого мощного самоцензора, свойственного практически всем нашим (да и ненашим, наверное, тоже) журналистам, воспитанного с ранних советских лет, сидящего глубоко внутри, занимающего в душе часть территории, отпущенной совести, и ставящего ограничения похлеще любого внешнего редактора.Политковская, правда, была «асболютно отвязанная». Вот и смерть ее столько раз миновала. И даже теперь в лифте, как рассказали журналистам следователи, убийца тоже поначалу промахнулся. Но контрольный выстрел в голову оказался точен. Потому что невозможно не убить человека в лифте, если ты хладнокровно пошел убивать. Заказной киллер с «макаровым» оказался надежнее, чем отравленный чай или ДТП с «мерседесом».?И вот смерть Анны Политковской тут же стала поводом для политических спекуляций. Самые разные силы готовы видеть в качестве заказчиков преступления своих главных политических врагов. Комментаторы, желающие подмазаться к власти, поминают таких «врагов народа», как Березовский или Невзлин. Оппозиция, наоборот, подозревает, что здесь не обошлось без участия Кремля. Другие прокремлевские эксперты намекают на иностранный интерес, на некие западные спецслужбы, возжелавшие подорвать престиж государственной власти. Кто-то вспоминает, что Политковская была костью в горле целого ряда современных нацистских группировок. Кто-то поименно называет руководство Чечни, на этой неделе Анна должна была сдать в редакцию материал о Кадырове?Все эти версии легко встраиваются в систему мира тех, кто их излагает. У каждого своя правда, и смерть Политковской нашла в ней достойное место. Вдруг получилось, что это убийство оказалось выгодно самым разным силам ? хотя бы для того, чтобы лишний раз заявить миру эту свою правду.Каждый получил возможность выбирать заказчика убийства Анны Политковской в зависимости от веры и убеждений. Очень удобно. Получилась даже некая игра. Можно, впрочем, в нее и не играть, не думать об этом убийстве вовсе. Кругом ведь происходит так много негатива. Нельзя же, в конце концов, все трагедии, совершающиеся вокруг тебя, принимать близко к сердцу. Не стало в этом мире еще одной журналистки. Но многие ли из нас ее читали? Многие ли вообще читают «Новую газету»? В Нижегородской области, кстати, у этого издания существовала раньше своя местная вкладка. Но потом тихо умерла за нерентабельностью ? ненадобностью то есть, так и не нашла должного количества читателей. Правильно сказал Александр Хинштейн: «Политковская была неугодна, но тираж издания, в котором она работала, достаточно низкий. ?Новая газета? ? не то издание, которого следовало опасаться». Он не сказал, что в России вообще не существует изданий, которых можно опасаться серьезно. Не может быть влиятельных журналистов в стране, где газеты читают раз, два и обчелся. Российские журналисты могут быть по-настоящему влиятельны только на Западе, где не утрачена традиция чтения газет.Не случайно Владимир Путин пообещал предпринять все необходимые усилия для объективного расследования гибели Политковской не российскому народу или тем же журналистам, а президенту США Джорджу Бушу. Глава нашего государства прекрасно понимает, что для большинства жителей вверенной ему страны это убийство не такое уж значимое событие. Ну, может быть, сердобольные граждане и расстроятся, что красивую, умную и смелую женщину с пакетами из «Рамстора» так нелепо расстреляли в подъезде. А потом подумают, что тоже пора заглянуть в «Рамстор».Политковская была отнюдь не известной российской журналистской. Она была символом. Символом свободы ? совершенно непонятного для нас способа поведения. Когда тебе угрожают ? а ты продолжаешь идти. Ее убийство никого не изменило в отдельности. Мы все так живем, под собою не чуя страны. И все так же за десять шагов не слышны наши речи.Но вся наша страна оказалась отброшена назад ? на какое расстояние, судить не нам сегодня. И даже не потому, что в ней стало меньше на одного человека, который не боялся громко говорить все, что думает. (Урон большой, потому что таких людей в нашей стране единицы.) А потому, что ее смерть еще раз показала, что даже символ на самом деле ничего не значит и его можно легко «замочить» в подъезде, чтобы потом все, кому не лень, могли попробовать поизвлекать из него свою политическую выгоду.
