Под красным колесом
В летопись одного рода может вместиться история целой страны. Подтверждением этой истины может служить книга нижегородского историка и журналиста, лауреата премии Нижнего Новгорода Александра Лушина «Священник — душа народа», изданная по благословению архиепископа Нижегородского и Арзамасского Георгия.Александр Лушин повествует о корнях и представителях четырех священнических семейств — Порфирьевых, Цветаевых, Никольских, Вейсовых. Их судьбы оказались трагичными, их земной путь был похож на путь к Голгофе.Протоиерей Алексий Порфирьев (прадед автора) был видным церковно-общественным деятелем Нижнего Новгорода в начале XX века. Настоятель кафедрального Спасо-Преображенского собора, член разных комитетов и комиссий, замечательный педагог, миссионер, общественник, он был в гуще событий, потрясавших в те года страну и наш край.Заслужен и именит и протоиерей Николай Цветаев, служивший в Рождественской Строгановской церкви. Его судьбу круто изменила Вторая Отечественная война 1914 года. Батюшка добровльно ушел на фронт с военно-санитарным поездом, потом был священником 270-го Гатчинского полка, а позднее — первого маршевого батальона Русского корпуса во Франции. За отличную службу Государь наградил отца Николая золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте. Его прочили делегатом на Поместный собор 1917 года, но, узнав о начавшемся красном терроре, батюшка не рискнул возвращаться в объятую революционным психозом Россию.Тем, кто остался на Родине, был уготован крестный путь. К первой годовщине революции большевики расстреляли Алексия Порфирьева. Трагична участь и его родствеников священников Никольских. Отец Александр служил священником собора в Княгинине, затем — храма в Тумботине. В 1920‑е годы аресты, экспроприации имущества, поражения в правах, творимые органами ЧК и ОГПУ, следовали один за другим. А в 1937 году батюшка был арестован и расстрелян.В книге рассказывается о многочисленных репрессиях в отношении Никольских и их близких и дальних родственников, священников и членов их семей Вейсовых, Перепелевских, Богословских, Лазаревых, Шевлягиных.Можно читать книги по русской истории XX века, перебирать в уме статистику большевистских репрессий. Но обращение к живым судьбам людей, попавших под красное колесо «во имя светлого будущего», убеждает во сто крат сильнее. В этом главный пафос книги Александра Лушина.
