Пропасть
За последние годы Российская Федерация стала абсолютным мировым лидером — рынком сбыта, потребителем номер один в мире опиатов и, прежде всего, героина. Ежегодно из Афганистана в Россию контрабандно ввозится и потребляется нашими гражданами не менее 12 тонн чистого героина. А это 3 миллиарда (!) разовых доз. Афганский героин выкашивает молодое, экономически активное население нашего государства. Каждые сутки от него умирают у нас 82 человека призывного возраста, а каждый год — 30 тысяч человек, что в два раза больше, чем за все 10 лет войны в Афганистане! Но это лишь официальные цифры. Ежесуточно 250 молодых людей становятся в России наркоманами. А поскольку регулярно принимающие героин умирают через 5 — 7 лет, то контингент наркобольных за это время не только практически обновляется, но еще и прирастает. В связи с этим эксперты прогнозируют, что через 5 лет в каждой 10‑й российской семье может стать по наркоману, принимающему афганские наркотики. Все эти ужасающие, шокирующие цифры нашла в Интернете в выступлении директора ФСКН России В. П. Иванова на недавнем заседании Госдумы. Разве они не свидетельствуют о той пропасти, на краю которой оказалась наша страна? Не помню, от кого слышала, но когда выводили российские войска из Афганистана, то афганцы якобы пригрозили: Не одолели Россию в войне, уничтожим ее другим способом. И вот чудовищным образом осуществляют они то, что обещали, развернув против нас полномасштабную героиновую наркоагрессию, нанося удар за ударом по генофонду нашей страны. Афганский героин стал буквально оружием массового поражения, направленным прежде всего на нашу молодежь. В связи со всем вышеизложенным, с одной стороны, в голове не укладывается, что заставляет молодых людей употреблять наркотики? Не было бы спроса, не было бы и их повсеместного распространения. Можно еще как-то понять подростков, которые по недомыслию, руководствуясь стадным чувством, дабы не пасть в глазах сотоварищей, решаются попробовать те или иные опиаты. Но когда подсаживаются на наркотики люди в 30 — 35 лет, о чем уже неоднократно слышала в последнее время, вот это совершенно не поддается какому-либо разумению! А, с другой стороны, тот же В. П. Иванов в своем выступлении четко сформулировал одну из причин афганской наркоагрессии ‑прозрачные границы России с государствами Средней Азии. Создание полноценных границ с этими странами, как, впрочем, и ряд других мер — это действительно серьезные, не терпящие отлагательства задачи государственного масштаба. Но почему, скажем, не ужесточить контроль, и если не закрыть совсем, то хотя бы внести соответствующие законодательные ограничения в деятельность таких заведений, как ломбарды, которые расплодились, точно грибы после дождя, по всему Нижнему Новгороду и нашей области, думаю, тоже? Ведь именно ломбарды, — как мне довелось совсем недавно узнать, являются источником средств, пусть разовых или краткосрочных для тех несчастных, кто подсел на наркотики. На днях одна приятельница поведала мне о жуткой трагедии. Ее сын, умный, подававший надежды парень, более года назад потерявший из-за кризиса работу, подсел на иглу. Началось с того, что из дома исчезали вещи. Правда, когда пропало сначала ее золотое кольцо, сын признался, что заложил его, так как срочно нужно было вернуть долг. Мать поверила и даже дала ему деньги, чтобы он выкупил кольцо. Потом произошло то же самое с компьютером, совершенно новым и достаточно дорогим, который подарила парню на день рождения двоюродная сестра, проживающая в другом городе. При этом женщина категорически заявила сыну, что если нечто подобное произойдет еще раз, то больше он денег от нее не получит. Однако не прошло и полутора недель, как компьютера вновь не стало. На сей раз молодой человек обратился за помощью к отчиму. Но когда буквально еще через неделю компьютер исчез в четвертый раз, мать предприняла все возможное, чтобы добиться от сына правды. Открылась жуткая истина … Тем не менее, матери удалось уговорить сына лечь сначала в больницу, а потом уехать на длительное время в реабилитационный центр. Благо, появились у нас такие в последнее время. Перед отъездом парень убедил мать забрать все-таки его компьютер из ломбарда. Деньги на это ему пообещал прислать родной отец. Получив деньги от бывшего мужа, приятельница отправилась в ломбард, захватив с собой массу документов: свой паспорт, паспорт сына, договор займа, метрику сына, свидетельство о разводе, так как сын носит фамилию отца, договор с реабилитационным центром. Но когда она пришла туда и попросила вернуть ей компьютер, готовая оплатить все расходы и в том числе 1,5 проц. за каждый просроченный день (счетчик уже неумолимо насчитывал деньги!), то ей ответили отказом. Вот тогда, вспомнив обо мне и о том, что я работаю в газете (верят же еще наши сограждане в силу прессы), она и обратилась ко мне за помощью. Мне кажется, я умею с людьми договариваться. Во всяком случае, до этой вопиющей по своей безысходности истории мне это удавалось. Но каково же было мое потрясение, когда в заведении, где люди, по сути, наживаются на чужих трагедиях, я натолкнулась на глухую стену нежелания во что-либо вникнуть и просто по-человечески отнестись к беде другого?! Два вечера подряд я посещала жуткое заведение, пытаясь уговорить сначала приемщицу, а потом и самого директора отдать приятельнице компьютер. Даже мне, неискушенному в этом деле человеку, было видно, кто клиенты ломбарда на одной из центральных улиц Нижнего Новгорода — молодые люди с трясущимися руками бледными лицами, синюшными губами, бегающими провалившимися бесцветными глазами. Все мои увещевания: у матери и так трагедия, и так большие расходы, сын ее в длительном отъезде в связи с заболеванием, — содержатели ломбарда без тени интеллекта и какой-либо духовности на лицах даже слушать не хотели. Поняв, что взывать к их человечности бесполезно, я пустила, как мне казалось, в ход последние аргументы: — Разве вы не видите, кто ваши клиенты, хотя в вашем же договоре написано, что эти люди должны быть дееспособными, в трезвом уме и здравой памяти? — У них на лицах не написано!.. Да и употребление наркотиков у нас не запрещено законом, — последовал ответ. — Но они же нигде не работают, а значит, несут к вам краденое или унесенное из дома. Разве это непонятно? Почему же вы с них не требуете справок с места работы и товарных чеков на те вещи, которые они приносят, а с матери, которая предоставила массу документов, требуете чек? Она же объяснила, что компьютер дареный. Племянница живет в другом городе. Пока она этот чек пришлет!.. От меня отмахивались и норовили выставить скандалисткой. А когда я попыталась настоять на том, чтобы мне хотя бы показали вещь, за которой мы пришли, заподозрив, что компьютера там просто уже нет в наличии, то мне и в этом отказали, сославшись на букву закона. И это те самые люди, которые сами наживаются на нарушении закона! — Идите в суд, — посоветовали они нам, прекрасно понимая, что, пока суд да дело, они благополучно реализуют компьютер, если уже это не сделали. Возвращалась из ломбарда в отчаянии от своего бессилия и от несовершенства нашей законодательной системы. Как можно допускать наличие подобных заведений в условиях тотальной наркоагрессии, в которой все мы оказались? А уповала только на то, что за все злодеяния всем, повинным в них, рано или поздно придется ответить.
