Пророк в своем отечестве
Найти моего героя в 30-тысячном Лыскове не составляло труда: молодой мужчина у водоразборной колонки переспросил:? Ярымов? Это наш писатель.Он оставил ведра и по-хозяйски уселся на сиденье рядом с шофером:? Здесь рукой подать.Вспомнились стихи местного поэта, журналиста Евгения Павловича Овчинникова:«Таков Сергеич, человек заметный,Любовью к делу, стороне родной,По праву стал Почетным гражданиномОн города?»?Юрий Сергеевич дворницкой метлой убирал тротуар перед палисадником своей трехоконной приземистой избы. Часто отдыхая, непроизвольно прикладывал к левой стороне груди ладонь ? сердечнику выполнять физические нагрузки нелегко. Купы неохватных деревьев подпирали в неподвижной синеве мраморные глыбы облаков.? Нимбо кумулюс, ? перехватил он мой взгляд и, впустив в прохладную чистенькую комнату, перевел с латыни, ? высокие кучевые? Метеорологию, вспоминаю, читал у нас Кульвановский. Вот его работы.Он благоговейно перебирает на столе книги, научные труды институтских педагогов, тех, кто не просто давал путевку в большую жизнь, но еще и на все последующие годы пристрастил к поиску, творческой деятельности, привил любовь к родной природе.Изумительно неординарный коллектив высокоинтеллигентных преподавателей сложился в те далекие 50‑е годы на географическом факультете Горьковского пединсттитута ? коллектив искренне влюбленных в географию и одержимых проблемами школы подвижников. Это нынешние просвещенцы низвели географию в школе до уровня едва не факультативного («чай, извозчик довезет куда надо»). Коробило Юрия Сергеевича от стыда на днях перед телеэкраном, когда на игре Максима Галкина образованная интеллигентка, жаждавшая даровых миллионов, из предложенных вариантов не могла назвать четвертую по величине реку на Земле ? задача для посредственного пятиклассника 50‑х годов.Юрий Сергеевич вспоминает, как у него, юного провинциала, оглушенного огромным городом, придирчиво (конкурс-то восемь человек на место!) принимал главный вступительный экзамен элегантный, слегка картавящий молодой человек: «Повернитесь спиной к карте и назовите координаты Буэнос-Айреса? Неплохо! А абсолютно точно и я не помню».? Тогда Лев Людвигович был еще аспирантом, ? говорит Юрий Сергеевич, ? а потом ? вот его труды: серия «Наши города», краеведческие, учебники. А эту, «Остров Буян», свидетельствующую о настоящей энциклопедичности знаний и интересов автора, профессор Трубе издал незадолго до своей кончины. Кстати, он был активным корреспондентом «Горьковской правды».Отдельной стопой на столе лежат труды маститого ученого-нижегородцы А. С. Фатьянова. В те студенческие годы о нем ходили легенды: в первые дни войны Алексей Семенович, молоденький декан, почти со всей мужской половиной факультета добровольно ушел на фронт, к науке он вернулся командиром роты автоматчиков. Собранный, корректный, необыкновенно эрудированный, он был кумиром юношей, а девчонки на факультете были поголовно в него влюблены. В последние годы своей жизни виднейший в стране почвовед, доктор наук, профессор Фатьянов возглавлял Горьковский сельхозинститут.С первых дней учебы студентов подхватил вихрь открытий и озарений. С упоением зачитывались образной, яркой публицистикой и беллетристикой Вернадского, Обручева, Ферсмана. География открылась как универсальный комплекс многих наук ? от геологии и почвоведения до метеорологии и даже астрономии, как кровная родственница истории и социологии, экономики и политологии.Во время первых же летних каникул в Лыскове Юра днями бродил над Волгой, по прибрежным извалам и откосам, на Оленьей горе, где особенно в сумерки, «только чуточку прищурь глаза», слышались воющие выкрики и визг диких орд, лязг металла и посвист стрел. Начитавшись П. И. Мельникова-Печерского, переезжал на пески к Макарию, всматривался в толщу древних стен, остатки фресок. Стало тянуть к запискам краеведов, исследователей, к краеведческой литературе. И вот ? потрясающее: здесь рождалась сама история России. Оказывается, в начале XVII века в 5 километрах от Лыскова, в Кириковской Успенской церкви, священник Анания увидел Фаворский свет над головой крестьянского юноши Никиты Минича ? будущего патриарха Никона. Бывал здесь и его противник Аввакум Петров?В институте рядом с теми, у кого, как говорится, еще мамино молоко на губах не обсохло, сидели на лекциях серьезные, тронутые сединой студенты с колодками орденских ленточек на выцветших гимнастерках. В параллельной группе учился Сергей Капустин с протезом левой руки и пугающей вмятиной на виске. Из выпуска 58-го года Сережа первым покинул жизнь ? взяли свое тяжелые фронтовые увечья.Это были еще опаленные, в незаживших ранах послевоенные годы, освященные искренним, неподдельным энтузиазмом.Верхом материального достоинства студента его времени были отглаженные («стрелка ? бриться можно») белые брюки и такая же рубашка-апаш с отложным по черному пиджаку воротником. А если через плечо на ремешке висела в скрипучем кожаном чехле малоформатная «лейка», это было пределом достатка.Обладателем такого сокровища, разумеется, с помощью родственников, и стал Юра на втором курсе. Увлечение фотографией дало дополнительный импульс к краеведческим исследованиям. Постепенно стала формироваться фототека, требовавшая текстовых сопровождений, а вместе с ней росли стопки вырезок из периодической печати, библиотека географической и исторической литературы, так или иначе связанной с родными краями, и появилась необоримая тяга к архивным документам.Между тем студенческие годы заканчивались, а на школу наползла демографическая депрессия военного лихолетья ? выпускники педвузов 1958 года первыми оказались невостребованными. Это болезненно повлияло на послеармейскую трудовую биографию нашего героя. Пришлось трудоустраиваться в деревенской семилетке, поработал потом в институте усовершенствования учителей, в родной альма-матер, даже ? и это оказалось особенно по душе ? экскурсоводом в знаменитом Макарьевском монастыре.В этот период Юрий Сергеевич особенно много путешествовал по СССР, «накрутил» свыше 200 тысяч километров, побывав в десяти союзных республиках.? Было время, ? вздыхает он, ? когда мы отлично отдыхали в родной стране, а теперь только и слышим: утонули в Анталье, перевернулись в Египте, разбились на Канарах.Первым заворожил его Крым ? и не по замечательным описаниям К. Паустовского. После третьего курса студенты проходили здесь полевую практику. Вот он, Бахчисарай с его ханским дворцом, вот овеянный историей Чуфут-Кале, Мангул-Кале, а под ними долина с ореховой «рощей смерти», где в трагически жутком 41‑м стоял насмерть полк мальчишек-курсантов морского училища. (Не могу, как автор, не отметить особо: среди курсантов здесь бился тогда с немцами и чудом остался жив будущий наш коллега по «Горьковской правде», ныне покойный Василий Никифорович Халманов.)Возраст брал свое, беспокойная тяга к голубым неизведанным далям стала уступать усидчивости, и как-то сама-собой сложилась первая книга о родном городе. Рукопись получила блестящие отзывы ученых, краеведов, деятелей культуры. Но вот тогда-то и понял впервые Юрий Сергеевич, что такое бетонная стена мещанского равнодушия ? на издание требовались деньги, а собственные жалкие накопления исчезли на первых же шагах. Какого труда стоило найти спонсоров-патриотов, достучаться до богатых и власть имущих! Тираж пошел нарасхват. Таких же усилий и мук стоили вторая и третья книги о городе. В течение восьми лет вышло десять изданий о родных местах.Главное в жизни ? молодость и зрелость, здоровье и энтузиазм, творческие порывы и вдохновение ? все теперь отдано землякам. И вот тщетно ищу его среди заслуженных, почетных, официально признанных именитых граждан города и района.? Знаете, от него жена ушла, ? ответила на мое недоумение влиятельная местного значения дама и смешалась, поняв, что сморозила чушь, и сморозила чушь еще большую ? корыстный он какой-то? Не знаю!Такова особенность провинциализма: в одном конце города щелкнули кнутом, в другом ошарашило. Как писал наш великий земляк, обыватель, органически не способный подняться до высоты чем-то отличившихся, унижает их в глазах толпы до своего уровня.Мы разошлись с ней, не договорив, оба ? и она, и я ? со стыдом за нее. Почти два тысячелетия назад было изречено: не бывает в чести пророк в отечестве своем.В последнее десятилетие Ю. С. Ярымов энергично брался за подготовку юбилейных буклетов, справочников, разработку городского герба, искренней болью пронизаны публикации о «зацветающей» Волге, о загубленных малых реках, об исчезнувших с лица земли живописных деревушках.К стопе изданных книг должна была прибавиться, по крайней мере, еще одна. И вдруг ? инфаркт. Едва встал на ноги, стала наступать слепота. Одна за другой последовали дорогостоящие операции. Ох, до чего же больно ощущать себя инвалидом, перебирать в руках публикации и рукописи, не имея возможности снова взяться за работу!На днях я получил от него письмо. «Веду самый пассивный образ жизни, ? пишет Юрий Сергеевич. ? Жаль, что последняя рукопись лежит незаконченная, начал ее до болезни».Оказалось еще, что в процитированном выше стихотворении ошибка. После слов «?Любовью к делу, стороне родной» уважаемый Евгений Павлович в окончательном варианте написал: «Став летописцем, патриотом?» Конечно, можно ли было даже предположить, что с таким весомым печатным багажом писатель останется почти в полном забвении у своих земляков?
