Требуется медленная помощь

«Здравствуйте, уважаемая редакция! Вы действительно много пишете про ветеранов Великой Отечественной и ветеранов труда, рассказываете про их жизнь, помогаете решать разного рода проблемы. Но есть ведь и другие ветераны — те, что воевали в Афганистане, к примеру. И в их жизни проблем ничуть не меньше. Сколько бывших «афганцев» так и не сумели сродниться с мирной жизнью, стали алкоголиками, наркоманами…Вот и мой муж, отслуживший в Афгане, стресс снимает водкой. В мирной жизни так себя и не нашел: на гражданке-то совсем другие качества личности нужны, а как выпьет — опять герой, опять человеком себя чувствует (неважно, что пьяным). Знали бы вы, сколько жен и детей от такой водочной «реабилитации» страдают! Пробовала уговорить его пойти к психотерапевту — не соглашается. Да и по карману нашей семье, честно говоря, лишь разовая психологическая консультация. Ну, может быть, еще 2 — 3. Вот если бы государство вызвалось бесплатно таким ветеранам помочь! Ну сколько можно нам, женщинам, любимых своих «вояк» к мирной жизни в одиночку, в домашних стенах к мирной жизни адаптировать?! У кого-то хватает на это сил, у кого-то — уже нет. Вот и мы с мужем на грани развода… Поднимите в вашей газете эту тему, вспомните, что есть ведь и такие ветераны. Думаю, не одна я буду вам за это благодарна. Фамилию свою по понятным причинам не называю.Ольга Б».г. Кстово. Вот такое письмо пришло к нам в редакцию месяц назад. Прочитав его, я вспомнила, как много лет назад писала про первых волонтеров-психологов, вызвавшихся бесплатно помочь ребятам, вернувшимся с первой чеченской войны. Это полезное начинание «немцовской» еще эпохи в Нижнем скоро сошло на нет. Не без пользы, однако. Именно благодаря ему проблема социальной адаптации военнослужащих была признана официально. Но дальше признания дело, увы, не пошло. Бывших солдат, морально и материально не готовых к жизни на гражданке, меньше не стало, а государство всерьез их судьбой так и не озаботилось. Так что проблема социальной адаптации тех, кто снял погоны по-прежнему актуальна. Трое моих неслучайных собеседников (двое воевали в Афгане, один — в Чечне) предложили свои рецепты ее решения… Вернувшись домой, солдат должен почувствовать себя человеком Так считает председатель областной общественной организации «Российский Союз ветеранов Афганистана» Валерий Бирюков. — Синдром войны (у нас его чаще называют чеченским или афганским) действительно есть, но он может и не проявиться, если человек, снявший погоны, увидит заботу о себе, — говорит он. — Вернувшись из Афгана в апреле 86-го мы ее не почувствовали. Поэтому, наверное, сразу и взялись за организацию военно-патриотических клубов — школьников стали к службе в армии готовить. А когда идея наша нашла поддержку, сразу поняли, что нужны обществу. Вот так мы сами себя на гражданке утверждали. В былые годы. — А потом? — А потом и клубы наши оказались не очень-то и нужны, и на работу бывших «афганцев» стали брать все неохотней. Почему? Во-первых, они имели право на отпуск в любое время года, да еще и на дополнительный отпуск (многие даже стали скрывать от работодателей, что служили в Афгане). Во-вторых, у людей, прошедших войну, как правило, обостренное чувство социальной справедливости. Рубят правду-матку, невзирая на чины. А таких не любят. В эти годы многие и сломались. — Знаю, что льгот в то время не было, но что-то же государство бывшим «афганцам» гарантировало. — Да. Поступление в вузы на льготных условиях, к примеру. Квартиры. И многие действительно их получили. Но некоторые так с 86-го года и стоят в очереди на жилье. 112‑й закон, конечно, предполагает выделение субсидий. Но что в наши дни можно купить на 540 тысяч рублей? И дают эти деньги только на ветерана, не учитывая членов его семьи. Если честно, проблема психологической ломки для тех, кто воевал в Афгане, за давностью лет уже не столь актуальна: у кого хватило сил ее пережить — состоялся, нет — плохо кончил. Создать хорошую, исправно работающую модель оказания социальных услуг бывшим военнослужащим, безусловно, давно пора. Еще лучше, если и психологическую, и юридическую помощь, и помощь в трудоустройстве, в лечении солдат сможет получить в одном месте, как это уже делается в других городах. Но человек, который защищал Родину, должен быть защищен со всех позиций, в том числе и со стороны Министерства обороны. А главное, статус у него должен быть высокий. Сегодня это почти такой же больной вопрос, как национальная идея. Все — на диспансеризацию. Психологическую Аскольд Алфименков, старший врач-психиатр Шумиловской бригады, о чеченском синдроме знает не понаслышке. Сам воевал в Чечне, вернулся инвалидом, но продолжает служить. — Я — не сторонник этого огульного диагноза, столь популярного у журналистов, — признается он. — Ведь что такое в медицине синдром? Закономерное сочетание симптомов, имеющих единый механизм возникновения. Но далеко не у всех, побывавших в «горячих точках», симптомы эти проявляются. А вот сходу научиться жить на гражданке — самостоятельно, не по приказу действительно далеко не у всех получается. Приведу такой пример. Были у нас в свое время группы специального назначения, куда самых подготовленных и отважных ребят брали. Они из таких передряг выходили, что и поверить трудно. Отслужил один паренек в такой группе, домой вернулся. Внешне вроде все нормально, да что-то не так. Пошел с девушкой на танцы, выпил. Кому-то не понравился. Завязалась драка. И сразу же в голове у него чеченский рычажок «включился»: «Я воевал, а ты меня обижаешь?» В общем, посадили парня за драку. И пишет он мне с зоны письмо. Спрашивает, что делать. А что я могу ему ответить? «Ты же не на войне, надо было держаться по возможности»? Самое трудное на гражданке, оказывается, самому принимать решение. Раньше-то за тебя командир это делал. Но, поверьте, немногие так срываются, далеко не все, воевавшие с оружием в руках, нуждаются в помощи врачей-психиатров. А вот диспансеризацию психологическую должен в обязательном порядке проходить каждый, кто отслужил, даже если не был в «горячей точке». Результаты психологического тестирования должны быть отправлены в поликлинику по месту жительства и занесены в амбулаторную карту больного. — И где эту диспансеризацию бывшие военнослужащие будут проходить? — Неплохо бы создать для этой цели специальный реабилитационный (скорее — диагностический) центр — подведомственное государственное учреждение. Скажете, специалистов столько не найти? Но можно ведь и студентов-старшекурсников — будущих психологов и психотерапевтов к этому делу привлечь. Главное — вовремя поставить диагноз. Обнаруженная болезнь не так страшна. Страшно, когда человек ее в себе не подозревает. — И даже не стремится узнать, болен или здоров. — Вот именно. Поэтому и нужна такая обязательная психологическая диагностика. «Царство Божие может вырасти в душе незаметно» Бывший афганец, бывший врач, а ныне священник — протоиерей Александр Николаев из прихода в честь иконы Казанской Божией Матери, что в селе Великий Враг Кстовского района, главную причину бед, которые случаются с солдатами, объясняет примерно так же, как и председатель областного Совета ветеранов Афганистана Валерий Бирюков: — Солдат теряется, когда, вернувшись домой, понимает, что его просто использовали. Повоевал, а ему даже спасибо не сказали. Чувствует, что человек-то он достойный, а отношение к нему никакое. Психика сломалась? Твои проблемы. На работу устроиться не можешь? Опять твои проблемы. — Но тем, кто воевал в Чечне, хотя бы льготы положены. — Теперешние льготы ничто по сравнению с тем, как относились в свое время к афганцам. Куда уважительнее. — Но ломается человек, отслуживший в «горячей точке» все же не только по этой причине. — Человек, который видел смерть, не может не искать Бога. Но он его не находит. Духовного окормления-то нет с товарищами в Афгане искали что-то выше этой войны. А выше был только Бог. Но мы с нашим атеистическим воспитанием тогда к этому не пришли. Я, уже когда в институте учился, понял, что вера — это стержень, без которого мы как пластмасса: хочешь, туда ее гни, хочешь — сюда. — Однако у большинства людей в погонах мировоззрения чисто материалистическое. Вопросы духа, души для них не существуют. Такие не пойдут со своими проблемами ни к священнику, ни к психотерапевту. — А вот тут я с вами не соглашусь. К священнику, может, и не пойдут, хотя, я считаю, духовная помощь должна быть первичной. А к психологу пойдут, если поверят, что он им действительно поможет. Человек ведь почему открыться боится? А вдруг засмеют? Но и годами боль в душе держать тоже невыносимо. Она силы для жизни не дает. Есть и еще одна причина, которая мешает на гражданке адаптироваться. Слишком много в мирной жизни лукавства. Изощренного. А на поле битвы его нет. Представляете, каково бывшему воину за схемой лукавства жить? — Как вы относитесь к идее создания реабилитационного центра для бывших военнослужащих? — Он, безусловно, нужен всем без исключения. У кого-то «синдром войны» еще не проявился. А другие уже и пьют, и наркотики принимают. Но работать в таком центре должны не только психологи и психотерапевты, но и священники. — Знаю, что некоторые из бывших чеченцев пока духовную реабилитацию у вас в храме проходят. — Есть такие прихожане. Один паренек из Шумиловской бригады уже второй год духовным окормлением себя спасает. Зло ушло, обидчиков простил, но кое-какие чеченские болячки еще остались. Духовная помощь медленная, как и психологическая. Но требуется она и зависимым — тем, кто на гражданке все еще от войны зависит, и созависимым — их родным и близким, да и вообще всем людям без исключения. А называть ее можно по-разному — хоть адаптацией, хоть реабилитацией. Что касается истинной веры. У меня, как и в других приходах, есть и прихожане, и захожане. — Но «Царство Божие может вырасти в душе незаметно», — как писал святитель Василий. — Зато, когда вырастет, заполнит всю душу. P.S. «Когда рождается человек, говорят, что в небе зажигается новая звезда. Когда умирает — звезда гаснет. Твоя звезда горит на этом небе. Не дай ей погаснуть!» Это строчки из буклета, изданного в Московской области в рамках программы «Социальная помощь и психологическая поддержка бывших военнослужащих», Увы, не одна звезда бывшего «чеченца» и «афганца», так и не сумевших сродниться с мирной жизнью погасла. И дело не только в пресловутом «синдроме войны и нештатных ситуациях» на гражданке, но и в том, что в нужную минуту не оказалось рядом человека, который бы помог снять стресс…