В небе Афганистана
До сих пор вертолетчику Сергею Абрамову снятся сны про службу в Афганистане. Вроде бы и времени много прошло с тех пор, а память хотя и реже, а вытаскивает очередные сюжеты. А порой сны такие яркие бывают, что и сам начинает верить, что он вновь вернулся в жаркое афганское небо. Не зря говорят знающие люди: на войну попасть несложно, трудно уйти с нее. Долго она не отпускает солдат. Честно говоря, Сергей Викторович мог на войну и не ходить. Служил бы себе спокойно в вертолетном полку на Дальнем Востоке, глядишь, прошла бы мимо него война. Так нет, сам написал рапорт с просьбой направить его для дальнейшего прохождения службы в ограниченном контингенте ДРА. Впрочем, это похоже на него. Человек с активной жизненной позицией, общественник, он просто не мог по-другому поступить. После окончания Саратовского вертолетного военного училища получил назначение на транспортно-боевой Ми‑8 МТ. В конце семидесятых и начале восьмидесятых в стране стали формироваться многочисленные вертолетные полки, которые и вынесли на себе всю основную тяжесть войны в Афганистане. — Ми‑8 — легенда Афганистана, — говорит бывший военный вертолетчик. — По большому счету, на этой машине, без всякого преувеличения, держался весь наш контингент. И это не просто красивые слова, а реальность. Спросите любого ветерана Афгана, с чем ассоциируется его служба, он обязательно назовет ключевое слово «вертушки»! Сначала Абрамов вместе с другими экипажами прошел интенсивную подготовку в учебном центре, который находился в Черчике. Их учили летать в условиях гор, совершать посадки на ограниченных и неподготовленных площадках. А после перебросили в Кабул. — Полк у нас был смешанный. Базировались ударные Ми-24, транспортные Ми‑6, самолеты транспортной авиации Ан-12 и Ан-26. Летать приходилось очень много, днем и ночью. Были дни, когда делали по шесть-восемь вылетов. Мой личный рекорд — десять вылетов в течение дня. Нагрузки колоссальные. Сейчас я даже удивляюсь, как это все мы смогли выдержать. Ми‑8 был и остается универсальной машиной. Его использовали и как транспортную машину, и как боевую. А чаще всего он использовался во всех своих ипостасях одновременно. Не было вылета, чтобы на фюзеляже не оставались следы от пуль стрелкового оружия и крупнокалиберного пулемета. А однажды машину навылет прошили длинной очередью ДШК. Разорванная обшивка свисала клочьями. Стреляли в них и из пресловутого «стингера». — Особенно ярко я помню два случая, когда выпущенные по нам с горушки ракеты прошли рядом с бортом, — рассказывает Сергей Викторович. — Тот, кто хоть раз видел это, запомнит на всю жизнь. У нас волосы под шлемами дыбом вставали, когда синие инверсионные полосы мелькнули перед нами. Может, наши тепловые ловушки их отвели, а может, ангелы вмешались. Я собственными глазами видел, как «стингеры» попадали в борт наших ребят. Жуткое зрелище. И все же в одном из вылетов вертолет Сергея получил серьезное повреждение от зенитного огня и совершил вынужденную посадку в расположении танкового полка, который базировался в Бамиане. К ним на выручку послали два борта с запасными частями и механиками. На подлете оба вертолета сбили душманы, экипажи успели выпрыгнуть из горящих машин. — Духи пошли в атаку, чтобы захватить в плен наших ребят. Ситуация была очень критической. На выручку послали еще два вертолета с десантом. Сумели на борт взять всех наших пилотов, некоторые из них получили серьезные ранения. Вот только друга моего Володю Лексютина не нашли. Он всех прикрывал огнем до последнего. Его обнаружили лишь в следующем заходе. Ему пуля в грудь попала, и он за камень откатился. Царство ему Небесное: замечательный был парень! А вообще, взаимовыручка у нас была на первом месте. Порой идем на очередную точку и ловим по рации сообщение: мол, окружили нас. Осталось всего восемь человек. Патроны на исходе, больше часа не продержимся. Выручайте, мужики! У нас был морской закон: кто был ближе, тот и шел на выручку. Их экипаж летал много. Доставляли в дальние гарнизоны смену, продукты, боеприпасы. Досматривали караваны, атаковали и уничтожали группы душманов. Для этого подвешивали подвески с автоматическими пушками и блоками ракет. Под огнем вывозили раненых и убитых. Забрасывали разведчиков и забирали тех, кто уцелел во время рейда. Однажды из шести спецназовцев к точке посадки вышел всего один разведчик, и тот был израненный. Вместе с нашими экипажами на аэродроме базировались и афганские вертолетчики. С одним из них, Сабиром, Сергей сдружился. — Между прочим, нормальные ребята были. Воевали на совесть. Помню, однажды я говорю афганским летчикам, мол: надоели мы вам здесь. Наоборот, ответили, вы еще несколько лет продержитесь, чтобы мы смогли демократическую власть укрепить и крепкое государство создать. Поэтому мазать всех одной краской не надо. — подчеркнул Сергей Викторович. А то, что сегодня американцы вошли в эту страну, — так все равно ненадолго. Несколько раз Абрамов пролетал над столбом Александра Македонского. По преданиям, этот легендарный полководец во время похода на Индию приказал поставить этот знак со словами: «Пройти можно. Победить нельзя».Материалы по теме:Памяти тех, кто не вышел из бояО тех, кто не вышел из боя Вспоминая Афганистан «Близкий и чужой, нищий, но родной Афганистан?»Объединил Афганистан Чтобы помнили
