Возлюбить печаль российской шири
Прочитав сборник стихотворений Владимира Жильцова «Земные календари», я подумала: как символично, что выпущен он в свет осенью. Ибо осеннее настроение лейтмотивом пронизывает страницы новой книги известного нижегородского поэта. Вовсе не хочу сказать, что получилась она заунывной. Немало в ней стихов, налитых, как соком, чувственной радостью бытия, полнокровным переживанием ярких мгновений жизни. Да и невозможно с музой Жильцова связывать вялый пессимизм. В ней всегда проявляется особая энергия, а порой и страсть. Однако жизненный опыт клонит автора к суровой честности, и личный календарь сигналит: настал сезон итогов, пусть и неокончательных, время сбора плодов и, увы, неизбежных потерь.Тема потерь особенно отчетливо звучит в первой половине сборника, где немало строк, посвященных тем, кого уж нет рядом. Будь то любимые мама, сестра, брат, закадычный друг или родственные по духу поэты Люкин, Рубцов, а то и вовсе безвестные наши воины, на неотпетых костях которых от стыда краснеют осины. Все больше прощаний, и, значит, все сильнее ощущение сиротства в сердце. Не случайно сам образный строй лирики нового сборника зачастую минорен. И сиротством пронзительным дышатКлики чаек над зяблой водой. Топчутся дожди на ржавых крышах,Заливая грустью отчий дом. Лает ветер на низкие тучи. Слезятся дождямиНабрякшие дали. Апофеоз этих тем и настроений в стихотворении «Прощание», где автор изображает сам момент ухода из жизни человека. В четком ритме стучащего сердца, в удивительно простых словах воплощена поэтом высокая трагедия последних минут. На мой взгляд, это самое сильное стихотворение сборника.Примечательно, что печаль Владимира Жильцова почти не бывает гневной или исполненной отчаяния. Да, плоды ее горьки, но, вкусив их, обретаешь послевкусие доброй мудрости. Мир, увиденный без флера юношеской восторженности, открывает поэту глубинные свои сущности, порой суровые, порой нежные. И эти откровения В. Жильцов приемлет всем сердцем. Оттого и светла его печаль. Потому и назвал он первый блок стихов сборника «Все уйдем, но суть не в этом», а второй — «Бью поклоны и землям, и водам». Горюя о несовершенствах мира земного, поэт благодарен за возможность раствориться в нем — страдать, любить, любоваться, «бытия черствеющий пирог манною небесною вкушая». И действительно много драгоценного в печали, ибо она неизменная спутница мудрости, взросления души. А душа автора «Земных календарей» особенно болит о России, о ее народе. И это проявляется порой даже в зарисовочных, пейзажных стихах. Их тревожный настрой, продиктованный, казалось бы, созерцанием увядающей или страждущей природы, вдруг воплощается в емкое высказывание о нашем пути, об извечной и сегодняшней доле страны. Потому что Отечество для Жильцова не просто любимый вид из окошка, а, как сам он пишет, «Россия — пространство души». И это, и многое другое в новом сборнике побудит откликнуться сердце читателя. Оценит он мастерство автора в создании образов, в использовании изобразительного богатства русского слова. Но не могу не заметить, что некоторые строки Жильцова показались мне тяжеловесными, перегруженными каким-то лишь ему ведомым смыслом. И это при всегдашнем умении автора простыми средствами создать впечатляющую метафору — зримую, философски содержательную. А тут на полях иных стихотворений ставлю не по одному знаку вопроса, возвращаюсь, перечитываю, так и не преодолев впечатления невнятности, усложненности. Так было, например, со стихом «Божий народ — наказание Божье…». Проявилось в «Земных календарях» и неоправданное увлечение поэта архаичной лексикой. Формулы типа «горним светом», «вечностью разверстой», «отверзни вежды», «планиде роковой», «из взалкавшей пасти» (как такое выговорить!) смотрятся порой вычурным украшением на достойном полотне хороших стихов. От высокого стиля легко ступить в сферу высокопарности. Не хотелось бы, чтобы такое случилось с прекрасным поэтом, у которого ценишь, например, такие строчки: Краски дня размыл осенний вечер,Галки угнездиться не хотят. Лишь деревьев тоненькие свечиПамятью по прошлому скорбят. Это о Кулибинском парке, который, как известно, разбит на бывшем кладбище. Или И лета бабьего денькиЕще не вывесили флаги. Или Пала вьюга, споткнувшись с разбега,О небес нерушимую тишь. Но остановлюсь, поскольку цитировать находки можно долго. Впрочем, еще одна цитата в завершение разговора о новом сборнике стихов Владимира Жильцова, которая, по-моему, итожит авторские думы о собственном сезоне итогов: Здесь утрат не бывает и нет,Но всегда неизбежный прибыток…День хорош,И душа-домоседНе страшится годов пережитых.
