«Вспыхнут наши забытые песни»
Уже четвертая с момента ухода этого автора книга недавно увидела свет. Юрий Адрианов из своего далека будто снова протягивает нам руку, чтобы дать душевную опору в житейской маете. Сборник его неизданной лирики «Я гость двадцать первого века» выпустила на свои средства Наталья Адрианова. Книга объединила произведения, созданные в 2003 — 2005 годах — последних, отпущенных поэту. И это, без сомнения, поэзия прощания, завет необыкновенного человека. Общее настроение строк элегическое, обнаруживает грустное и чуть горьковатое послевкусие жизни. Даже когда Юрий Андреевич пишет о марте с его чудом предощущения счастливой надежды, новой любви, радостное весеннее волнение вдруг заканчивается легким минором. Словно отрезвев от пьяного мартовского аромата, поэт осматривается вокруг и видит: Свежий ветер.Березы. Грачи.Все как прежде.И все же иное… Вот это «иное», пожалуй, и есть суть поэтики сборника «Я гость двадцать первого века». Созерцание природы, мира стало чуть другим, отрешенным, прощальным. Главенствует щемящая интонация потери, но открывается и мудрость сокровенных обретений у последнего порога. Дверь закрыл — и обрел тишину,Оказался в объятьях покоя!Потянуло к уюту, ко снуБезразличное время земное.Я внезапно подумал: «ТеперьКак все просто: ведь без проволочкиЭта крепко закрытая дверьСтала нужной и мудрою точкой!» Оцените высокую простоту емкого стихотворения. Нет пышных эпитетов, замысловатых сравнений. Есть, казалось бы, прозаичная метафора двери, отгораживающей человека от суетного бытия. Но, как всегда у Юрия Адрианова, незатейливо выстроенный образ почему-то обнаруживает невероятную глубину, огромное пространство смыслов, ассоциаций, напряжение эмоции. Вспомнишь предсмертный сон Андрея Болконского, подумаешь о вратах — вечном символе торжественного перехода в другой мир. Непостижимо, как удавалось поэту в меха обычных слов вливать столь драгоценное содержимое. В этом смысле Ю. Адрианов действительно гость нового века. От столетия девятнадцатого он сумел унаследовать высокую культуру, интеллектуальное богатство, достоинство благородного и точного обращения с русским словом. Это обретение пронес через свое время, ломавшее устои, традиции, и оставил в подарок XXI веку. Может быть, без особой надежды, что новая эпоха простеньких гламурных красивостей оценит такой щедрый дар неустанной духовной работы. Не зря же в «Эпитафии на памятник себе самому» поэт констатирует: Закрылась жизненная повесть,Иголку не сыскать в стогу.Но в мире оскудела совесть ‑Немного, на одну строку… «Немного» произнесено здесь не от уничижения, которое паче гордости. Просто автору ведома цена и одной строки, а его духовному опыту открыто величие смирения, когда есть окончательное понимание места своего звена в общей цепи судеб. Потому элегичность сборника светла. В ней нет надрыва, нет осуждения миру, равнодушно занятому собой. Все уходит, но истинное не заканчивается. И однажды, в грядущем залесье,Над молчаньем великой рекиВспыхнут наши забытые песниБеззаконно,Всему вопреки! В предисловии книга «Я гость двадцать первого века» названа последней в творческом наследии замечательного российского поэта. Вот и поставлена точка. Только она неизбежно обернется многоточием, потому что всему вопреки не хочется, нельзя забывать такие песни. За скобками Специально выношу за скобки разговора о прекрасном сборнике это замечание, но и молчать нельзя. Не за горами 70-летие Юрия Андреевича Адрианова, таланта удивительного, гордости нашей нижегородской земли, да и Русской. Но, кроме вдовы, которая продолжает самоотверженно служить музе Поэта, выпускает за свой счет книгу за книгой, никто о дате будто не вспоминает. Коллеги по писательскому цеху хранят молчание, у власти иные заботы… Неужели впадем в грех циничного беспамятства?
