Заморозка
Россия стала еще на шаг ближе к холодной войне. Наша страна признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Ведущие государства мира тут же единодушно и довольно резко высказались против такого решения. Запад выступил на этот раз единым фронтом, несмотря на то, что в последнее время не так часто бывал единодушным. В течение последнего года всё очевиднее становились политические противоречия между США и Европой, очень выгодные нашей стране, делающей ее еще более значимым для всех политическим игроком. Но вот теперь противостояние России в грузинском вопросе объединило на Западе скрытых противников. А Великобритания даже предложила создать антироссийскую коалицию.Но мы тоже не лыком шиты. «Нас ничего не пугает, в том числе и перспектива «холодной войны». Но мы, конечно, ее не хотим», — сказал президент Дмитрий Медведев. Кажется, это и есть уже ее начало. Потому что такая война наступает без объявлений и вторжений. И только потом историки находят какую-то отправную точку, с которой начинают отсчет — вроде фултонской речи Уинстона Черчилля, на которой британский премьер шесть десятилетий назад объявил СССР оплотом мирового зла. Я помню, что такое холодная война. Мои полжизни прошли под ее лозунгами. Это, прежде всего, изоляция. Потому что невозможно всерьез враждовать с кем-то и в то же время питаться с ним за общим столом. Сначала кусок в горло не полезет, потом примешься бить посуду и, в конце концов, начнешь готовить по отдельности. Вот и в ту холодную войну мы и они готовили на разных кухнях, и их гастрономические изыски находились под строгим запретом у нас. Даже невинных «битлов» наши мальчишки записывали на рентгеновских пленках, делая смешные кустарные пластинки. Даже безобидного «Крестного отца» мы увидели только на закате перестройки, хотя этот фильм про прогнивший Запад, разве нет? А кока-кола появилась у нас уже после начала разрядки. Раньше было нельзя: не тот вкус. В советские времена, правда, начали разливать пепси. Но лишь в Москве и Ростове-на-Дону. Да и с какой осторожностью принимали решение! Чуть ли не на уровне Политбюро, как теперь пишут. Жвачка, конечно, тоже была недоступна. Правда, в СССР пытались сварить свою резинку в похожих на ириски брикетиках, но она почему-то плохо жевалась, быстро размягчалась и разваливалась на мелкие крошки, да и аромат у нее был не такой, как у бубльгума. Ну и информация оттуда была недоступна тоже — вражьи голоса можно было, правда, поймать на коротких волнах, но было плохо слышно и немного стыдно, будто, слушая Би-би-си или «Немецкую волну», немного предаешь родное Отечество. Впрочем, почему немного? Сегодня невозможно достичь подобной изоляции, да и уровня стыда — тоже. Россия и Запад сегодня — часть одного общего бессовестного глобального мира, который уже невозможно разделить на изолированные части. И наши солдаты, участвовавшие в нынешнем грузино-осетинском конфликте, по наблюдениям репортеров, на марше пили спрайт, именно этот напиток, несмотря на все антиамериканские настроения последних дней. На место дребезжащего приемника сегодня пришел компьютер с Интернетом, который заглушить уже невозможно — российские компьютерщики ведь отличаются необычной хакерской одаренностью и тут уж точно способны сломать любые запреты. Трудно представить сегодняшние крупные магазины без известных западных марок одежды. Точно так же как и современные города — без сетевых западных гипермаркетов. Плеер современного россиянина — без западной музыки. Нашу жизнь — без всех этих мировых брендов и их рекламных слоганов, похожих на бесконечные мантры во славу бога потребления. Может быть, все эти внешние черты нашей жизни кажутся сегодня не такими уже важными на фоне больших государственных интересов, но они складываются в общий штрих-код на этикете, определяющий стиль жизни нашего соотечественника. Точно так же и окружающий мир, несмотря на заявления его политиков, не готов изолировать Россию. Наша страна для него — это, прежде всего, рынок, в который выгодно вкладывать деньги. Пусть несовершенный, с большими рисками (политическими и коррупционными прежде всего), но ёмкий и достаточно эффективный. Не столько правительства, сколько транснациональные корпорации и крупные компании задают тон сегодняшней общественной жизни в мире. И им-то изоляционизм России не выгоден. Вот и в тот день, когда Медведев признал независимость закавказских республик, крупнейшие мировые автоконцерны на открывшемся в Москве автосалоне заявили о намерении наращивать продажи в России. «Мицубиси» — на 40 процентов в этом году, «Нисан» — на 46, «Порше» — на 60 процентов… Сегодня политике отведено куда меньше места, чем это было каких-то полвека назад. Политика — это игра, в которую пока еще вкладывают большие деньги, но играют всё меньше людей. Это ток-шоу, которое еще смотрят по телевизору, но рейтинг его падает. Границы между странами на самом деле стираются. Мы не всегда успеваем даже замечать, как на глазах планета становится другой. Как исчезает история. Правда, периодически действия политиков приводят к вполне реальным вооруженным столкновениям, на которых гибнут люди. Много людей, увы. Так старый мир, как пес голодный, еще заявляет о своих правах, не желая уходить просто так. Но вряд ли деструктивные идеологии полувековой давности способны сегодня вновь реально оказать влияние на людей и стать определяющими. В том числе и в России.
