Змеиное лето
В нынешнее угарное лето нижегородцы старались найти места для отдыха, где бы можно было бы хотя бы нормально дышать. Нам с дочкой посчастливилось — в нашем любимом маленьком «научном» поселке Борок Ярославской области,который хорошо известен нижегородским, да и всем российским биологам и геофизикам, поскольку там находятсяИнститут биологии внутренних вод им. И.Д. Папанина и Геофизическая обсерватория «Борок» Объединенного института физики Земли им О.Ю. Шмидта, дымдержался всего дня три-четыре. И то небольшой, поскольку непосредственно на Ярославщине лесныхпожаров не было, горели только торфяники, да ветер доносил гарь из соседних областей. Аномальное лето в этом относительно северном уголке Поволжья ощущалось скорее как «райское» — вода в канале, прорытом от Рыбинского водохранилища, хотяи цвела больше обычного, но былапо-южному теплой, комаров практически не было, огурцы и кабачки у местных жителей уродилось как никогда, их дарили «безземельным» гостям ведрами. А еще это засушливое лето в Борке было «змеиным». Пресмыкающиеся, большие любители вволю попить, каждое утро стягивались к каналу, берега которого жители и гости Борка традиционно считают своим пляжем. И асфальтовую дорогу, и узкую тропку вдоль канала, которая проложена к местам купания, то и дело быстрыми извивамипересекали неприятные человеку существа, преимущественно черного окраса и самой разнообразной длины. Характерных для ужей желтых пятен по бокам головы заметить не удавалось… Но даже риск наступить на гадюку не мог остановить жаждущих отдыха у воды. Другими представителями«зоопарка на природе» были цапли.Они картинно замирали в зарослях камыша красивейшего болота, тянущегося вдоль тропинки. И только если хлопнуть в ладоши, терпеливая птица нехотя расправляла широченные крыльяи,сделав кругнад «местом охоты», таяла в вышине. Эти места объявлены заказником, и это поняли не только цапли, но и семейства диких уток, которые, не таясь, проплывали гуськом посередине каналас выводком малышей, направляяськ гуще прибрежной растительности. На сайте Борка вывешивали предупреждения, что паразиты этихмилых пернатых, находящиеся в воде, могут вызывать после купания кожный зуд. Кожу после «водных процедур» действительно слеглапокалывало, но день безкупания при жареплюс 32 считался потерянным. Тем более что зуд проходил сразу после душа,до которого идти всего минут пятнадцать (Борок-то маленький, за это время его весь обойдешь). Другой ближайшийк Борку водный объект — река Сунога рядом с портом для институтских судов — сплошь цвела чем-то ярко-зеленым, чем походила на экзотический суп. Однако это не останавливало не только неприхотливых местных жителей, но дажепривередливых москвичей, дорвавшихся после столичного зноя и гари до хотя бы таких купаний. Кстати, основными летними гостями Борка как раз являются именно москвичи и питерцы. Первые на собственных машинахдобираются до ярославского оазиса всего за четыре часа (а цены на аренду квартир тут гораздо ниже , чем в столице). А петербуржцы, в основномдети и внукисамих борковчан, после окончания местной многие поступают в питерские вузы да тамже и остаются. Тем более что поезд от северной столицы до ближайшей железнодорожной станции прямой, очень удобный. А вот из нашего Нижнего добираться в любимый Борок приходится на перекладных, — до Ярославля, а потом на двух электричках и на автобусе. Посему, видимо, борковские выпускники в Нижний Новгород поступают учиться очень редко. — Запомни: эта водоросль называется рдец! — бабушка-ихтиолог, плескающаяся с с пятилетней внучкой на канале, протягивает ейветвистую подводную растительность. — А эта как называется, помнишь? Верно, речная петрушка! Специфика местечка ощущается везде. Маститые профессора, многочисленные кандидаты наук обсуждают животрепещущие научные проблемы, нежась под закатными лучами солнца. Купаться местные жителиходят перед поливом огородов, которые тут держат все, невзирая на ученые степени. Особенность этого «оазиса Ярославской области», как называют Борок, в том, что вся его уникальная растительность — полностью «дело рук человеческих». В суровых условиях местного климата, в «чистом поле», в1950 – 60-хгг. под руководствомпервопроходца Арктики И. Д. Папанина, который был первым директоромИнститута биологии внутренних вод,был создан уникальный поселок-сад, с десятками самых разных видов деревьев и кустарников. Местные ели, сосны,березы перемежаются с привозными кленами, ивами, дубами, лиственницами, голубыми елями, туями — все трудно перечислить. Многие растения, не свойственные этой местности, уже размножаются самосевом. Например, подрастают целые рощи манчжурского грецкого ореха. К сожалению, редкие деревья теперь только так и могут тут возобновляться — новых масштабных посадоктут тоже, как и в Нижнем Новгороде, давно не ведется.Некоторые уникальные аллеи, составленныеиз редких пород, уже вырублены, а замены им не планируется. Но пока жив старинный парк, заложенный еще одной легендарной личностью, связанной с Борком, Николаем Морозовым, написавшим за 25 лет заточения в Шлиссельбургской крепости 26 научных трудов по химии, физике, математике, астрономии,философии и т. д. и выучившим за это времяодиннадцать языков. В Борковской дворянской усадьбе он рос до 15 лет и затем вернулся туда же после освобождения из каземата. В 1923 году «за заслуги перед революцией и наукой» Совнарком вернул емув пожизненное владениеего же собственное имение. Большую его часть он передалАкадемии наук и потому считается однимиз основателейнаучного института.На одной из лужаек паркаон и похоронен со своей женой. На его могиле в год 100-летия был установлен бронзовый памятник, запечатлевший «последнего энциклопедиста ХХ века» сидящим на пне с книгой в руках с устремленным вдаль взором. А его флигель — все что осталосьот барской усадьбы — стал музеем. Парк в «английском стиле», посаженный при Морозове, объявлен памятником природы. Белки, дятлы, кукушки, обитающие там, людей почти не боятся. А еще в Борке обитают самые ручные голуби, каких мне доводилось видеть. Стоит начать им крошить хлеб, как они бесстрашно садятся тебе на плечи или доверчиво клюют прямо с ладони …
