Александр Петров рассказал нижегородцам о съёмках в фильме «Коммерсант»

Компания молодых людей изумлённо замерла на входе в торговый центр: «Смотри, неужели Саша Петров?». Аплодисменты и восторженный гул публики не оставляли в этом сомнений. Александр Петров представлял в Нижнем Новгороде фильм «Коммерсант».

В картине, снятой по автобиографической книге Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет», герой Петрова – успешный банкир, втянутый в аферу по отмыванию бюджетных денег. Из-за предательства друга он оказывается в «Матросской тишине», где ему предстоит доказать сокамерникам и себе, чего он стоит на самом деле.

О том, как снималась картина, приходилось ли ему самому прощать предательство и действительно ли любимая женщина способна стать опорой, мы и попытались поговорить с Александром Петровым.

Попали в историю

– Этот фильм – дипломная работа братьев Никиты и Фёдора Кравчуков. Согласитесь, не каждая звезда рискнёт сняться у начинающих режиссёров. Почему вас это не испугало?

– Я с самого начала, как открыл сценарий, понял уже по первой строчке, что это что-то интересное. И потом, эти ребята меня подкупили. Они молодые – им 24 – 26 лет, они сыновья большого русского режиссёра Андрея Кравчука, который снимал «Викинга», «Адмирала», «Союз спасения».

Но это не означает, что вот они дети такого именитого режиссёра, поэтому им дали снимать. Их папа не принимал участия ни в чём. Это был их самостоятельный выбор – пойти учиться во ВГИК.

И ребята настолько одарённые, насмотренные, талантливые, с горящими глазами, вникнувшие в суть этого материала, работавшие вместе с Андреем Рубановым над сценарием, что меня, конечно, это поразило. И вообще вот это новое молодое поколение артистов и режиссёров очень талантливых, которое сейчас появляется, оно лично меня вдохновляет, и мне хочется у них чему-то учиться. И вот эта молодая энергия, конечно, очень сильно подкупает. Но плюс к этой молодой энергии ещё умения, талант и знания, и тебе становится интересно…

– В последнее время в современном кино в моду прочно вошли 90‑е – «Слово пацана», «Дети перемен», «Лихие». На ваш взгляд, чем вызван этот всплеск интереса сейчас?

– Мне кажется, в 90‑х есть та самая острота, в которой сегодня нуждаются кинематографисты. Потому что, конечно же, мы хотим смотреть острое кино с острой проблематикой. В 90‑х этого было много и очень много интересных судеб, очень много крайне интересных историй.

– А какое у вас самого отношение к той суровой поре? Вы ведь её только по касательной застали?

– Мне было лет шесть-семь. Что я там мог помнить? Хотя что-то всё-таки помню.

Помню папину «восьмёрку», запах этой машины.

У нас была абсолютно обычная семья. Папа – электрик, мама – медик. Но бабушка моя, царство ей небесное, много лет проработала на заводе. И поэтому была первая в списке на получение «восьмёрки».

И у папы появилась «восьмёрка». Одна из немногих в городе. И вот к нему постоянно кто-то приезжал, пытались продать, выменять или угнать. Я в ней вырос, в этой «восьмёрке».

Камерный подход

– Владимир Бортко для съёмок в «Бандитском Петербурге», помнится, привлекал настоящих уголовников. А в «Коммерсанте» снимались люди, имеющие опыт сидения в СИЗО?

– В кадре 80 процентов людей с опытом отсидки. 80 процентов массовки, если не 90, имели такой опыт. Один из главных консультантов, достаточно добродушный человек, который тоже появляется в кадре, как он сам говорил, «восемь Пасх отсидел».

Они как раз все детали и рассказывали нам. И когда смотришь кино, нет ощущения, что это массовка. Люди просто живут.

И снимали мы не в настоящей камере. Это декорация, которая тщательно и классно воссоздана художниками.

А потом, ребятам очень повезло – они получили трёх артистов, которые пришли с очень хорошей подготовкой. У меня, у Вани Фоминова, у Никиты Павленко был опыт съёмок в сериале, который должен был выйти для Netflix, как раз про тюрьму. Поэтому достаточно подготовленные к этому процессу пришли люди к ним.

– Говорят, рэпер Хаски, играющий смотрящего Славу, тоже имел опыт пребывания в СИЗО. После отмены своего концерта в Краснодаре он выступал перед поклонниками на улице. За что был обвинён в мелком хулиганстве и получил 12 суток ареста, из которых 4 действительно провёл за решеткой.

– Ну, об этом лучше с самим Димой говорить…

Единственное, что я могу сказать – мне очень нравится его творчество. Я считаю Хаски современным, настоящим поэтом. И мне очень нравится его музыка. Он человек безу­мно одарённый, природно одарённый, как у нас в институте говорили. Он органичный, как собака. У него какая-то животная органика.

И сейчас, смотря кино, я не могу представить кого-то другого в этой роли, пусть даже и артиста большого, сильного, всем известного.

– А правда, что во время экранных драк вам даже пару раз досталось по-настоящему?

– Да и не пару. Иногда на съёмочную площадку приезжали реальные омоновцы. И они не умеют по-другому.

Помню, как раз в Нижнем Новгороде мы снимали «Метод». Там была сцена задержания моего героя. И приехали ребята омоновцы. Я говорю: «Ребят, чуть-чуть жёстче меня возьмите». Они говорят: «Сань, тебе не надо этого. У нас профессиональная хватка. Давай мы не будем. Мы лучше тебя просто придержим. А остальное ты лучше сыграй, ты же артист».

Я посмотрел на них и согласился.

С верою в любовь

– Вы как-то сказали, что герой фильма показывает, что даже в нечеловеческих условиях можно остаться человеком. Подскажите, пожалуйста, на ваш взгляд, что для этого нужно – физическая выносливость, внутренняя сила, умение терпеть, умение прощать? Или что-то ещё?

– Хороший вопрос, сложный.

Я помню, когда я у одного народного артиста спрашивал, как дела, он говорил: «Саня, мы сейчас с тобой накрываем стол, ставим соленья, горячее подаём, и я тебе рассказываю, как у меня дела». Вот это из этой же серии. Это объёмная такая история.

Андрей Рубанов написал христианскую историю. Там очень много и, на мой вкус, очень тоненько и хорошо идёт с точки зрения веры в Бога. Там есть классные сцены со Славой, когда он говорит, что Бог – не Дед Мороз.

Наверное, нужно что-то внутри себя сохранить, какой-то стержень.

– Для многих зрителей было полной неожиданностью, что ваш герой в финале прощает предавшего его друга. Некоторые даже не одобрили такой поворот. А почему он не стал мстить?

– Ну, я не могу сказать, что он его простил. Мстить не стал – это да.

Кстати, реальный Андрей не знает о судьбе реального Миши Мороза. Если Миша Мороз сегодня живой, то, наверное, он узнает об этой истории через кино или, может, узнал уже давно через книгу.

– А вам самому доводилось сталкиваться с предательством? Понятно, что не до тюрьмы, но тем не менее, чтобы прям душу от боли обжигало? И как вы с этим справлялись?

– Бывало, конечно. Мне 37 лет – уже положено было столкнуться с такими вещами.

И это уже как будто бы даже не про прощение история, а про что-то гораздо глубже.

Ну, хорошо, я скажу «прощаю» – что-то поменяется? Вряд ли. Предательство – это необратимый процесс. И эта необратимость никуда не уйдёт.

– В фильме жена главного героя как бы озаряет весь его путь своей любовью – помогает, спасает, поддерживает. А вот как мужчина скажите – любовь женщины действительно способна дарить силу, дать возможность выстоять, выжить в трудный период? Или это всё-таки красивая кинокартинка?

– Мне кажется, только любовь женщины способна подарить мужчине силы. Только она. На женщинах, на их любви всё как держалось, так и держится. И без этого не может быть ни одной истории, ни кино, ни жизни. Так что спасибо вам, дорогие женщины. Вы прекрасны. Низкий вам поклон. На вас всё и держится.

Ранее на сайте pravda-nn.ru сообщалось о запуске проекта «Кинопутеводитель», который расскажет о местах региона, которые стали местом съёмок культовых фильмов.