Кинокритик Пономарев рассказал, как в СССР менялось отношение к «обнажёнке»

Фраза о том, что в СССР секса нет, прозвучавшая 40 лет назад, стала не просто крылатой. На долгое время она превратилась в одну из главных характеристик нравов советского общества. Хотя сегодня многие готовы это утверждение опровергнуть. Так был ли секс в Советском Союзе на самом деле?

Женский ответ

Легендарная фраза прозвучала в 1986 году во время телемоста «Ленинград – Бостон». Программа называлась «Женщины говорят с женщинами».

В Бостоне для участия в съёмках было собрано 200 женщин. Примерно столько же – по другую сторону телемоста в Ленинграде.

Участниц эфира отбирали по всему Ленинграду среди заводских работниц, медсестёр, учителей. В отборе участвовали и американские телевизионщики, которые боялись, что в противном случае КГБ пригонит на программу своих людей.

Среди приглашённых оказалась и Людмила Иванова – администратор гостиницы «Ленинград» и представительница общественной организации «Комитет советских женщин». Именно ей и было суждено войти в историю со своей крылатой фразой.

К съёмкам она готовилась долго и тщательно. «Я у мамы два дня брошку выпрашивала золотую и пришивала», – вспоминала она. Все остальные участницы пришли на эфир тоже нарядные, с причёсками, как на праздник. И их просто шокировало то, что большинство американок пришли на запись в обычных футболках, джинсах и кедах, с невнятными причёсками.

«Они себя развязно вели, жевали жвачку, а мы все такие правильные были, подтянутые, с блестящими глазами – защищать свою Родину», – вспоминала позже Людмила Иванова.

А для этого, по словам Людмилы Ивановой, им полагалось отрицать всё, что предлагают или о чём спрашивают американки. Владимир Познер полтора часа перед записью учил участниц эфира, как себя вести, преду­преждал, что будут неожиданные вопросы, способные поставить в тупик. И призывал сразу, не смущаясь, отвечать на них. «Я задание получила, я его старалась выполнить», – объясняла Людмила Иванова.

Именно поэтому она первая и ринулась отвечать на тот вопрос. Американка посетовала, что у них в Америке вся телереклама крутится вокруг секса. И поинтересовалась – есть ли в СССР такая телереклама?

В ответ Людмила Иванова бодро и жизнерадостно отчеканила: «Ну, секса у нас нет. Мы категорически против этого». Зал грохнул от смеха, Познер лихорадочно отдёрнул микрофон, а кто-то из участниц весело уточнил: «Секс у нас есть, у нас нет рекламы!».

Как вспоминала потом Людмила Иванова, эта фраза вылетела сама собой. Она в тот момент испугалась и решила, что ей здорово попадёт. Позже на партсобрании ей и в самом деле влетело за то, что она «пошла на поводу у этих женщин» и сморозила такую глупость.

Однако фраза о том, что «у нас секса нет», ушла в народ и стала восприниматься чуть ли не как историческое доказательство отсутствия секса в советском обществе.

Чистые помыслы

По мнению кинокритика Вадима Пономарёва, отношение к сексу в стране определялось идеологией.

«Сразу после революции в 1917 году у нас произошла настоящая сексуальная революция под лозунгом «Долой стыд». Семья как буржуазный предрассудок умерла, говорил Троцкий. А потому заняться удовлетворением потребностей – всё равно что выпить стакан воды. По улицам ходили группы обнажённых людей, в том числе на демонстрациях по Красной площади, в городах стали появляться нудистские пляжи».

В искусстве это, по словам эксперта, нашло мгновенный отклик. Футуристы, феминистки, литераторы, художники и кинематографисты в лице Родченко, Серова, Маяковского, Дзиги Вертова в кино и многие другие пытались с нуля создать новый образ гражданина. Обнажёнка прилагалась к этому образу, потому что это было максимально противоположное тому, что было при царизме.

«Всё это прихлопнули с приходом Сталина к власти и смены НЭПа на индустриальный большевизм. Ведь начали строить коммунизм, и потом даже появился письменный Моральный кодекс строителя коммунизма в 1961‑м. Но даже задолго до его появления Сталин запретил обнажёнку во всех сферах искусств. Ему была нужна массовая рабочая сила на стройках заводов и ГЭС, а ещё в колхозах, – объясняет Вадим Пономарёв. – Без участия женщин это было поднять нереально, поэтому спортсменкам дали в руки весло, а всех остальных отправили в колхозы, на заводы и стройки. Нечего соблазнять мужчин, надо работать с утра до вечера! Тем более с рождаемостью в те годы было и так всё хорошо».

Отношения героев в кино отличались абсолютно детской чистотой и наивностью. Любовные страсти, как правило, бушевали на фоне колосящейся ржи, фрезерного станка и прочих производственных мотивов.

«Возьмите комедийный шедевр Ивана Пырьева «Свинарка и пастух», или его же «Кубанских казаков», или «Высоту» Александра Зархи – любовь главных героев там вообще не подразумевает ничего телесного, зато соревнование между ними по выполнению производственного плана есть», – вспоминает Вадим Пономарёв.

Целомудрие в советском кинематографе держалось более 60 лет. Любая эротика объявлялась «тлетворным влиянием Запада».

«Но творческие люди не были идиотами, они тыкали и тыкали в эту плотину запретов постоянно, – делится Вадим Пономарёв. – Многие помнят эротическую сцену соблазнения Семёна Горбункова стриптизом Светланы Светличной в «Бриллиантовой руке». Леониду Гайдаю удалось отстоять её благодаря идеологическому обоснованию: противопоставление правильной скромной советской женщины развратной антисоветской блондинке».

В постель действительно обычно укладывали не особо сильных в моральном плане героев, – но только чтобы подчеркнуть сомнительность их нравственных устоев. Как, например, в нашумевшей постельной сцене в «Экипаже», показавшей всю легкомысленность образа героя Леонида Филатова.

Пошли вразнос

«Плотину запретов сломали «Маленькая Вера» Василия Пичула, «Зимняя вишня» Игоря Масленникова и «Интердевочка» Петра Тодоровского. Наталья Негода, Елена Сафонова и Елена Яковлева стали секс-символами времени, – делится мнением Вадим Пономарёв. – Но снималось и много фильмов, где был явный перебор и отсутствие вкуса. Такого было больше, если честно».

На эстраде же разворот в сторону сексуальности начался с оттепели 60‑х.

«Никакой обнажёнки не было ещё, но когда на сцене вместо рыхлых дам в пиджаках вдруг появились молодые стройные певицы с утянутой талией, – вспоминает Вадим Пономарёв, – это воспринималось почти как обнажёнка. Как эротический подтекст. Это не манифестировалось, но считывалось как сексуальность. Лариса Мондрус, Тамара Миансарова, Нина Дорда, Майя Кристалинская, Аида Ведищева, Мария Пахоменко – они были секси-богини тех лет. Молодёжь хлынула на их концерты».

Некоторые считают, что сегодня мы потихонечку возвращаемся к советскому отношению к эротике на экране и сцене. Одни это одобряют, считая, что вседозволенность, хлынувшая потом на кино- и телеэкраны, вреднее, чем наивная романтика советского кино. Другие считают это торжеством ханжества.

«Вернуться к советскому прошлому в виде старых киношедевров хорошо, но как будто нереально. Так что ханжество – обычное и лицемерное. А романтику мы видим и в кино, и в жизни», – считает Вадим Пономарёв.

Искусство её проецирует, как выпуклая линза. Просто, призывает эксперт, не нужно мешать искусству.

«В Америке был почти аналогичный по форме Кодекс Хейса, – рассказывает Вадим Пономарёв. – Голливуд в 30‑е годы столкнулся с бойкотом кинопрокатчиков, прежде всего в южных консервативных штатах. Там запрещали фривольные фильмы. Чтобы избежать этих финансовых потерь, а заодно государственной цензуры, пригласили ярого католика-республиканца Уильяма Хейса составить свод этических ограничений. Он составил такой кодекс, что даже роды, смешанные браки, мат, любую наготу, любых политиков или духовенства в негативном ключе запрещалось показывать. Примерно лет 30 Голливуд жил по этим высосанным из пальца негласным правилам, потерял много чего (включая покоцанные шедевры типа «Касабланки», например). А потом на кинорынок США в 60‑е хлынули фильмы из Европы, где такого кодекса нет. Голливуд почувствовал, что проигрывает в деньгах, и мигом всё отменил!»

Ранее на сайте pravda-nn.ru рассказывалось, почему Наталья Белохвостикова не захотела предпочесть мужу Алена Делона.