А командиры «зарабатывают»…
В эти дни с областного сборного пункта полным ходом идет отправка новобранцев к месту прохождения службы. Каждый из них увидит армию по-своему… А вот о том, какой ее видят сегодня следователи, мы спросили руководителя военного следственного отдела Следственного комитета при Прокуратуре РФ по Нижегородскому гарнизону Андрея ФЕДОТОВА. — Андрей Евгеньевич, пошел второй месяц осеннего призыва. Вроде бы и служить всего год, а уклонистов, похоже, меньше не стало. Просто для многих наша армия превратилась в настоящее пугало из-за дедовщины… — О размахе, так сказать, этого явления в Нижегородском гарнизоне говорят цифры: за первую половину прошлого года, например, — всего четыре уголовных дела по фактам неуставных отношений, за те же месяцы нынешнего — восемь. Нет ни одной части, где это носило бы массовый характер. — Просто, наверное, происходит это, только если уж совсем вопиющий факт и скрыть невозможно? — Взаимодействуя с командирами, мы всегда говорим: проявления неуставных отношений пресекайте сразу, не закрывайте на них глаза, не пытайтесь скрыть. Иначе ситуация выйдет из-под контроля и покатится как снежный ком — не остановить. — А заявляли с высоких трибун: вот сократится срок службы с двух лет до года и исчезнет дедовщина. Так значит, ничего не изменилось? — Нет, по моему мнению, уровень рукоприкладства в Нижегородском гарнизоне в последнее время все же заметно снизился. Но пока еще рано говорить об этом как о уже состоявшемся факте, тем более в масштабе всей армии. Только через год — два практика покажет, что это — случайность или устойчивая тенденция. Да и вовсе изжить это явление очень сложно, ведь армия — это срез общества. Пока в стране существует преступность, она найдет свое проявление и в воинской среде. Только накладывается еще то, что армия — это закрытый обособленный мужской коллектив. — И все-таки, по каким фактам возбуждались уголовные дела? — Ну вот, например, в одной из частей старослужащий (хотя, называть старослужащими тех, кто надел военную форму всего на полгода раньше, как-то язык не поворачивается) отбирал у недавно призвавшихся сотовые телефоны и, уходя в увольнение, сдавал их в ломбард. И пока мы не пресекли его «бизнес», пострадало порядка десяти сослуживцев. — А говорят, и до рукоприкладства доходит… — Да, мы этого не скрываем. Вот, например, в суд направлено уголовное дело: командир роты бил подчиненных, чтобы «научить» нести службу. Бил в казарме, караульном помещении и даже перед строем. Это продолжалось несколько месяцев. Опасаясь нежелательных последствий, солдаты заявили об этом только перед окончанием срока службы. Сложность была в том, что, уволившись, они разъехались по всей стране, так что следствие велось полгода. Потерпевших пятеро. Офицер свою вину отрицал, однако, когда начался судебный процесс, признался… Другой случай. Командир роты отобрал банковскую карту у рядового-контрактника, который с помощью этой карты получал зарплату. Чтобы «доказать», что ему она нужнее, офицер несколько раз ударил солдата. Тот вынужден был сообщить код, и несколько месяцев командир снимал с его счета деньги. В общей сложности около 50 тысяч рублей. Такова версия следствия. Потом этого офицера перевели в другую часть, и контрактник банковскую карту сразу заблокировал. Офицер свою вину в превышении должностных полномочий с применением насилия и краже категорически отрицает. Теперь посмотрим, что скажет суд. Бывает, выясняют отношения и военнослужащие равного статуса. Недавно в одной из частей повздорили два младших сержанта одного призыва, земляки, да так, что у одного из них случился разрыв селезенки. — Видимо, командирам некогда следить за тем, как у подчиненных отношения складываются. Какие-то свои вопросы решают? — Бывает и такое. Недавно начался судебный процесс в отношении заместителя командира одной из частей, подполковника, и начальника склада ГСМ, прапорщика. На территорию части заезжал бензовоз с гражданскими номерами, и горючее утекало на сторону. За пару месяцев — более 20 тысяч литров. Установлено четыре эпизода. С начальником склада подполковник не делился, просто прапорщик, по его словам, боялся не выполнить указание. Офицер, однако, все отрицает. — Трудно поверить, что командир части не знал, какие тут дела творятся. — Его осведомленность не доказана. Кроме того, он незадолго до этих событий был назначен на должность. Однако командир части привлечен к дисциплинарной ответственности. Кстати, ущерб от продажи дизельного топлива на сторону составил почти полмиллиона рублей. И это еще не много. К сожалению, офицеры за последнее время «приучили» нас к более крупным суммам. — Каким же? В миллионы рублей? — Мы направили в суд дело в отношении командира одного из полков. Его «стараниями» утекло горючего на два миллиона рублей. К тому же он обвиняется в том, что разрешил нескольким военнослужащим женщинам, в том числе своей жене, не выходить на службу. Они являлись только за зарплатой, а их обязанности, получается, вынуждены были без оплаты выполнять другие люди. Полковник это отрицает, а по поводу незаконного списания топлива говорит, будто на вырученные деньги улучшал материально-техническую базу части. Однако его слова не нашли подтверждения. — И, наверное, для таких командиров это не единственный способ «заработать». — В одной из частей проводилась проверка в отношении рядового-срочника. Его подозревали в совершении преступления. Однако сразу стало понятно, что ничего криминального он не совершал, и уголовное дело возбуждаться не будет. Зная об этом, заместитель командира части пригласил родителей солдата и сказал, что уголовное дело, мол, совершенно точно возбудят. Но если вы не хотите, чтобы сына посадили, то можно все уладить. За 100 тысяч рублей. При получении денег подполковника задержали, и уголовное дело сейчас в суде. А вот что в другой части придумал помощник командира по финансово-экономической работе. Увольнялись несколько контрактников. Он заверил, что всё причитающееся им уже выплачено, и попросил сдать банковские карты. Они так и сделали. Не знали, что одному из них положено еще около 10 тысяч, другому — 18 тысяч, а третьему — целых 40 тысяч рублей. Эти деньги и перетекли в карман помощника командира. И это еще не все. Установлено, что он оформлял воинские перевозочные документы, которыми однако пользовались не военнослужащие, а его родственники — покупали за счет государства железнодорожные билеты… Знаете, я в военной прокуратуре работаю уже 20 лет. В самом начале 1990‑х преступление, совершенное офицером, было чрезвычайным происшествием. Таких дел возбуждались единицы. Теперь, к сожалению, это сплошь и рядом. — А еще, говорят, есть «хлебные» должности в военкоматах. ‑Мы возбудили уголовное дело в отношении работника одного военкомата, который изъявил готовность за деньги освободить молодого человека от призыва. С его стороны это было мошенничеством. Он знал, что у парня и так есть основания для отсрочки. — И какие же сейчас в военкоматах расценки на этот вид «услуг»? — Я готов говорить только по имеющемуся факту. Деньги должен был передать посредник. При нем оказалось 150 тысяч рублей. — Андрей Евгеньевич, говорят, в Министерстве обороны обсуждается идея: кавказцев и славян направлять на службу раздельно. Известно, что если южан в части больше одного, то они нередко объединяются и пытаются устанавливать свои порядки. Есть такое в Нижегородском гарнизоне? — Есть несколько уголовных дел: обвиняемые — кавказцы, потерпевшие — русские. Однако то, что преступления совершались на национальной почве, именно потому, что потерпевшие русские, не нашло подтверждения. — Мне кажется, это подразумевалось. — Мы работаемтолько с фактами. Вот один из примеров. Двое военнослужащих-кавказцев нарушали воинскую дисциплину, отказывались подчиняться приказам командира. Дошло до того, что было принято решение отправить их на гауптвахту. Надо сказать, что сделать это сейчас можно только по решению суда. Командованию надо собрать для этого кипу документов, потом еще решить, как провинившихся доставить на эту гауптвахту, потому что ближайшая — в Подмосковье и там еще ко всему прочему не хватает мест, так что приходится ждать… В общем, это отдельный разговор. Речь о том, что, несмотря на все трудности, командование их на гауптвахту отправляет. И что же? Люди не поняли. Оба в разное время избивают одного и того же солдата. Это стало последней каплей. Командование возбудило уголовное дело, которое было передано нам. Кавказцы вину отрицали, а один из них, как мы узнали, стал давить на свидетелей, заставляя их дать ложные показания, пытался создать себе алиби. Было принято решение о его аресте. — А бывает еще, что домой из армии не возвращаются… — Зимой в Сарове погиб военнослужащий, у которого совершенно точно никаких причин по службе для самоубийства не было. Воспитывал его один отец. В последнее время он часто ездил на заработки в Подмосковье и не всегда мог сразу позвонить. Сын же в такие моменты, видимо, думал, что отец забыл о нем, тяжело это переживал. Не исключено, что это чувство одиночества стало причиной самоубийства. Хотя, может быть, имело место и неосторожное обращение с оружием. В Нижнем Новгороде на территории одного из режимных предприятий застрелился военнослужащий внутренних войск. И также видимых причин для самоубийства вроде бы не было. Служить ему нравилось, в письмах никакой тревоги. Однако в блокноте у него нашли такой стих: «Купол гаснет у мальчишки некому ему помочь,может, кто ему поможет в эту голубую ночь». Шел ноябрь. Видимо, осенняя депрессия. — Так в чем же причина трагедий? — Думаю, главным образом в том, что в армию сегодня многие молодые люди приходят не готовыми ни психологически, ни физически. Большинство из них до службы тренируют лишь одну мышцу — на указательном пальце, которым компьютерную мышку нажимают. Спортом занимаются единицы. В армии же, как и в любом коллективе, особенно мужском, слабым духом приходится непросто, и нужно поставить себя так, чтобы уважали.
