О шаблонах, памяти и Уренском мятеже
Нижегородские историки-профи неохотно берутся за изучение переломных периодов нашего прошлого. Гражданской войны, например, многих страниц дореволюционной летописи. Топчатся порой на затертых темах — война 1812 года, ярмарка, декабристы, Горький. А горячие темы стучатся в дверь, взывают к совести. Все явственней исторические параллели с теми или иными замалчиваемыми событиями. Вот и приходится трудиться на этом поприще журналистам, беллетристам да подвижникам-краеведам. Свежий пример — напечатанный недавно в сборнике «Земляки» документальный очерк нижегородского писателя Виктора Карпенко об Уренском антибольшевистском восстании 1918 года. Оговорюсь сразу: очерк грешит определенными изъянами. Главный, на мой взгляд, заключается в неспособности (или нежелании автора) освободиться от концептуальных шаблонов трактовки той трагической страницы отечественной истории, унаследованных от советских времен. Прежде всего — «классового» предрассудка, согласно которому те, кто воевал на стороне большевиков, — хорошие парни, а те, кто против, — плохие. Слово «классового» в кавычки беру сознательно, ибо тезис о большевистской власти как «рабоче-крестьянской» — пропагандистский и противоречит истине. О событиях лета 1918 года в Урень-крае, входившем тогда в Костромскую губернию, а в 1923 году перешедшем в Нижегородскую, уже писали, и подробно. Из всех работ отмечу за объективность и честность книгу варнавинского краеведа Михаила Балдина «На переломе». По признанию самого Виктора Карпенко, его труд отличается от книги предшественника тем, что изрядно оснащен воспоминаниями современников. Писатель считает такой подход преимуществом, мы же склонны видеть в этом изъян, и существенный. Именно обилие цитат из мемуаров бывших чекистов и красноармейцев и придал исследованию Виктора Карпенко ту нежелательную односторонность, которой лишена замечательная книга М.А. Балдина. Не на пользу, как представляется, пошла и идеологическая доминанта документального очерка о будто бы торжественности интересов большевиков и российской государственности. Мол, борясь за победу в Нражданской войне, красные спасали государство российское как таковое. Будучи сформулирован в самом начале очерка, этот ложный тезис предопределил тон всего дальнейшего повествования. В самом деле, если на стороне Ленина и Троцкого была историческая правота, то она оправдывает все, что они ни творили — и геноцид против крестьян, и красный террор, выкашивавший целые сословия, и войну с Православием. Вообще, оценка большевизма как спасителя страны от неминуемого распада в последние годы стала модной. Именно эта концепция пришла на смену обанкротившимся теориям о революции 1917 года как событии, принесшем счастье и процветание народам России. В частности, доктрину о ленинцах-государственниках и модернизаторах настойчиво проводят историки, близкие к корпоративно-силовым структурам либо выполняющие их прямой заказ. Полемика с носителями подобных взглядов требует отдельной статьи или, лучше, книги (здесь бы историкам-профи и флаг в руки!), а потому ограничусь лишь рядом коротких замечаний. В основе теорий о большевиках-государственниках, о почти всенародной поддержке коммунистической партии лежат заведомо ложные посылки. То и другое противоречит исторической правде. Кого считать народом: десять тысяч петроградцев, включая рабочих, вышедших в январе 1918 г. на демонстрацию в защиту Учредительного собрания, или полк латышей, их разогнавших ружейными залпами? Население Ярославля, восставшего против Ленина в июне 1918 г., или стянутые на подавление мятежа со многих губерний отряды ВЧК и интернациональные полки, сформированные из бывших пленных мадьяр и немцев? Тысячи уренских крестьян, доведенных до отчаяния грабежом и издевательствами комиссаров и против них восставших по сути с голыми руками, или опять же собранных отовсюду карателей с пушками и пулеметами? Что касается тезиса о «спасителях от распада», то как согласовать его с всерьез исповедуемой коммунистами теорией мировой революции, в которой России, ее народам и ресурсам отводилась лишь роль растопочного материала? Вспомним хотя бы «похабный» Брестский мир. А вот свежие данные, только-только обнародованные в газете «Аргументы недели»: в 1920 г. Ленин встречался с американским эмиссаром Вандерлиппом и предлагал через него правительству США сдать в аренду Камчатку на 60 лет. Вам это ничего не напоминает? Многого, слишком многого мы пока не знаем. И ждем от историков правды, а не удобных апологетических теорий. Тем не менее, очерк Виктора Карпенко, с которого мы начали разговор, заслуживает добрых слов. Прежде всего потому, что вновь поднимает важную тему. А еще потому, что возвращает из небытия множество забытых имен. Например, руководителей восстания в Урень-крае — офицеров военного времени, сельских активистов. Обнадеживает и концовка очерка, суть которой в признании Гражданской войны как национальной трагедии. Подчеркну, что к исторической памяти у нас по-прежнему избирательное отношение. Мы издаем 17 томов Книги памяти о Великой Отечественной войне ( и слава Богу!). Но и не помышляем издать подобные книги об участниках других войн, ну хотя бы XX века — Японской, Германской 1914 – 1918 гг. А ведь в них также воевали, защищая Отечество, наши славные предки. Издать бы и Книгу памяти нижегородцев — Георгиевских кавалеров. Думаю, ждут своего часа и нижегородцы-горьковчане, павшие на советской-финской, скоротечной японской 1945 г. Книги памяти нужны и им, и нам. Отдельная тема — Гражданская война. Поднимается вопрос об издании дополнительного тома Книги памяти репрессированных в ее активную фазу — заложников, расстрелянных за слово, по сословному и профессиональному признаку. Это правильно и, дай Бог, чтобы такой том появился. Но, уверен, нужна еще одна Книга — Книга памяти о земляках, воевавших друг с другом в той бессмысленной войне. Белых и красных. Давайте все вместе подумаем об этом.
