Президентский резерв
В минувший понедельник администрация президента обнародовала вторую часть резерва управленческих кадров, которые находятся под патронажем главы государства Дмитрия Медведева. В понедельник на сайте Кремля были опубликованы фамилии 500 человек из «президентской тысячи». При этом 32,4 проц. новых резервистов — работники федеральных органов власти, 18,8 проц. — региональных органов власти, 29,8 проц. — представители бизнеса, 19 проц. — представители от общественных организаций, СМИ, руководители научных институтов, вузов, университетов. Президентский резерв пополняется. Правда, как-то уж очень неторопливо. Нужные люди Все началось еще в августе прошлого года, когда президент Дмитрий Медведев инициировал программу по подбору кадрового резерва. Специально созданная президентская комиссия определила, что федеральный кадровый резерв должен составить 5 тысяч человек, из которых пятую часть должен составлять президентский кадровый резерв. 17 февраля 2009 года глава президентской администрации Сергей Нарышкин представил первую сотню президентских резервистов. На этой неделе список пополнился еще пятьюстами фамилиями. Среди них есть довольно известные люди. Есть депутаты Госдумы, в том числе и довольно известные, вроде Сергея Абельцева и Игоря Лебедева из ЛДПР, Александра Хинштейна и Роберта Шлегеля из «Единой России». Олимпийский чемпион по фигурному катанию Антон Сихарулидзе и первый зампред международного комитета Леонид Слуцкий. Шеф последнего, руководитель комитета Константин Косачев, еще ранее вошел в первую сотню резерва. Вообще же, депутаты Госдумы составляют в президентском резерве довольно внушительную часть — только в этой части их 46 человек, не считая сотрудников аппарата Думы. Немало в резерве и других крупных федеральных и региональных чиновников. В список попали помощник вице-премьера Игоря Сечина Антон Устинов, мэр Сочи Анатолий Пахомов, помощник полномочного представителя ПФО Олег Мельниченко. Список резервистов силовых структур остался закрытым, что, в принципе, понятно. Не стоит раньше времени «светить» будущих следователей или прокуроров. Зато в отношении представителей бизнеса нет никакой надобности соблюдать секретность, и опубликованный список резервистов от бизнеса дает немалую пищу для размышлений. Известных фамилий хватает и тут. Например, глава международного аэропорта Шереметьево Михаил Василенко. Гендиректор ФГУП «Почта России» Александр Киселев. Исполнительный директор «ОКБ Сухого» Игорь Озар. Попали в президентский резерв и представители таких компаний, как «Русал», «Росатом», РЖД, Внешэкономбанк, ВТБ, «Газпром», «Роснефть», и других флагманов российской экономики. Оказался в списке и адвокат Станислав Пугинский из адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», основанного однокурсником премьер-министра Владимира Путина Николаем Егоровым. В президентский резерв попадают люди и из окружения премьер-министра. Нужные люди. Вопрос — кому нужные? В кадровый резерв, по словам президента Медведева, должны попасть лучшие управленцы страны. Управленческие способности — вот основной критерий, на который ориентировались эксперты, подбирая кандидатов для президентского резерва. Оценивали кандидатов, конечно, и по другим параметрам, таким как образование, успешность, стратегическое мышление, профессионализм, общественное признание. Подбирали лучших. Тех, кого можно призвать в любой момент на любую вакансию и не бояться, что они провалят дело или окажутся недостойными оказанного доверия. Тех, кто справится с любой поставленной задачей. Тех, кто будет искать возможности, а не причины. Тех, кто будет руководить страной в ближайшие десятилетия. Так в идеале. А как на деле? Благодушная неторопливость А на деле возникает слишком много неясностей и вопросов. Кто (поименно) отбирает людей в президентский кадровый резерв? По каким конкретно критериям и параметрам? Что получают те, кто уже включен в резерв? Сколько им, собственно, там оставаться? Почему именно тысяча, а не две, не пять, не десять тысяч? Вопросов много, вопросы пока без ответа. Конечно, наверху понимают, что нынешняя властная управленческая элита со своей задачей не справляется. Или, скажем мягче, справляется не совсем и не везде. Иначе и не затевали бы все это дело с подготовкой резерва. Резерв нужен, чтобы сменить основные силы. Свежие резервы бросают в бой, когда остальные выдохлись, полегли, и так или иначе не способны уже вести сражение. Так на войне. Так подчас и в спорте. А как в политике? А непонятно как. Нынешние резервисты могут так до самой пенсии и оставаться в резерве; никаких законодательных норм, определяющих параметры и условия их дальнейшей службы, не существует. Включение в список президентского кадрового резерва означает лишь то, что их могут, когда освободится подходящая вакансия, пригласить занять ее. А могут и не пригласить. Нет четких параметров, критериев и условий по занятию вакантных должностей. А без этого вся затея с формированием резерва представляется не совсем продуманной и далеко не совершенной. Ну хорошо, попал человек в резерв, занесли его в список. Сказали: жди! Сколько ждать? Месяц, год? Может быть, пять лет, может, десять. Может быть, подходящая вакансия никогда не откроется. Может быть, откроется, но тут же будет занята другим — хоть кандидатом из того же резерва, хоть человеком со стороны. Нет же никакого закона, четко предписывающего, в какой конкретно ситуации кого именно брать. А любой начальник предпочитает видеть рядом с собой тех людей, кого он знает и кому доверяет, а не каких-то там мальчиков со стороны, попавших в список по неизвестным ему критериям. Если же речь идет о том, чтобы сменить самого начальника, то только ради этого идти на такие сложности, как специальное формирование особого кадрового резерва, не стоило. Достаточно было отслеживать в текущем режиме работу и деятельность подходящих кандидатов, а когда выбор сделан, просто пригласить их на собеседование. Включение же людей в «режим ожидания» ни к чему хорошему, кроме нервотрепки, не приведет. Ведь и они сами, и их окружение видят уже их как больших начальников, решающих вопросы и отдающих распоряжения. Начинается суета, подковерные интриги, раздражение, ожидание. Забрасываются текущие дела. И ничего еще, если человек забрасывает свои собственные дела, но ведь большинство резервистов состоят на госслужбе, работают в тех или иных чиновничьих аппаратах. Получив внятный сигнал, чтобы быть готовым в любой момент к переезду или переводу, они уже не особо стараются уделять внимание нынешнему месту работы. В результате страдает и качество этой работы, и люди, ради которых она делается, да и сами кандидаты, которых из-за снижения качества и показателей работы могут передумать повышать, или вообще вычеркнуть из резерва. Как ни крути, а толку мало. Вся эта волокита со сменой управленческих кадров, со сменой элиты наводит на два предположения. Либо дела в стране вовсе не так уж плохи: нынешние кадры вполне управляются с ситуацией и спешить с их ротацией вовсе незачем. Либо дела, напротив, хуже некуда, и невозможно даже подобрать подходящих людей, способных грамотно разрулить ситуацию, вывести страну из кризиса и провести модернизацию. Поэтому так долго и трудно подбирали кандидатов всего лишь на внесение в список резервистов, не говоря уже о конкретных назначениях и ротации. Поэтому среди них так много известных и влиятельных персон, уже де-факто входящих во властную и управленческую элиту страны. Иначе просто невозможно объяснить ту благодушную неторопливость, с которой осуществляется и подбор резервистов, и смена управленческих кадров. Окольными путями Впрочем возможно и третье предположение. Во власти нет четкой, единой и скоординированной позиции и политики относительно смены управленческой элиты. Есть разные мнения, позиции и точки зрения. Есть разные люди. Одни считают, что ситуация критическая, что нынешняя бюрократия не способна ни удержать ее под контролем, ни уж, тем более, добиться сколь либо ощутимого прорыва и результата. Другие полагают, что преувеличивать не стоит, что отдельные недостатки есть везде и у всех, но в целом все более-менее нормально, ситуация, в общем и целом, под контролем, и нынешняя элита вполне справляется со своими задачами. Стало быть, и со сменой ее спешить совершенно некуда. Очевидно, что первой позиции придерживаются те, кто либо собирается менять управленческие кадры, либо готовится прийти на освободившиеся места. К сторонникам второй позиции в большинстве своем относятся как раз те, кто сидит сейчас в теплых креслах и высоких кабинетах и отнюдь не жаждет их покидать. Они-то как раз уверены, что вполне справляются со своими задачами. Они с явным скепсисом относятся и к президентским планам по модернизации страны, и к президентским планам по модернизации элиты, прекрасно понимая, что одно неотделимо от другого. Понимает это и президент, и те его сторонники, кто готовит модернизацию. Они понимают, что старые кадры не способны провести модернизацию просто в силу инертности мышления, неспособности перестроиться, сменить стиль мышления, метод работы, образ жизни. Они способны лишь тормозить любое поступательное движение, ну а поскольку их таки много, это они умеют делать хорошо. Возможно, именно здесь и кроется причина такой странной кадровой ротации, которая вроде бы готовится, а вроде бы и нет, вроде бы осуществляется, а вроде бы и нет. Сопротивление нынешней элиты не дает пробиться наверх новой. Радикальная смена элиты, в духе сталинской кровавой зачистки партийных рядов в 30‑е годы, в нынешних условиях невозможна. Остается идти окольными путями. Подбирать молодежь. Искать талантливых способных людей. Ждать, пока кто-то из нынешних властных бонз допустит фатальную ошибку. И тогда уже приступать к стремительным точечным заменам. Работает? Пока не жаловались.
