Приехал лох в столицу

Среди коренных москвичей бытует выражение о нас, провинциалах, появившееся на свет в совсем не шуточное время лихих 90‑х годов: «Понаехали тут». Разумеется, нормальные, разумные москвичи никаких претензий к выходцам из периферии не имеют, а вот иные столичные жители нас не любят. За трудолюбие, за цепкость, за амбиции, за умение приспосабливаться и пробиваться в столичной конкурентной борьбе. Третья разновидность жителей стольного града очень даже рада приезду провинциалов. Правда, у них наибольшие симпатии вызывают транзитные пассажиры с периферии, покидающие Москву навсегда. Буквально на днях я сама была в роли транзитного пассажира на Курском вокзале в Москве. Иду себе не спеша к камерам хранения, и вдруг меня останавливает вполне приличный мужчина средних лет и одаривает радушной улыбкой. «Мы ждали вас, мы знали, что именно вы будете сегодня покидать Москву с этого вокзала», — уверенно заявляет улыбчивый незнакомец, повергая меня в страшное смущение. «Поэтому именно для вас и для таких, как вы, милых дам из других городов, проводит сегодня благотворительную акцию фирма…» И с милейшей улыбкой на лице мужчина называет известнейшую в мире косметическую фирму. И тут я сразу все поняла: меня приняли за очередного лоха-провинциала, который согласится на все, если ему спеть дифирамбы. Внутренне собравшись и сконцентрировав всю свою иронию как защиту от нападения «энергичных» людей, продолжаю слушать своего собеседника. Теперь уже из простого любопытства: все равно надо где-то «убить» время до отхода поезда. «Какой город вы, мадам, представляете?» — заливается во всю мощь своего благодушия незнакомец. Я называю город. Радости незнакомца просто нет предела: «Я всегда знал, что в Нижнем Новгороде живут женщины, которые хотят и умеют следить за собой». Я внутренне усмехаюсь: после длительного перелета, после бессонной ночи, усталая, не умывшаяся и не причесавшаяся как следует, едва ли я являю собой образец мадам, прекрасной во всех отношениях. Но с покорным видом продолжаю выслушивать глупости незнакомца, ожидая, когда же он начнет меня беззастенчиво облапошивать. «Вот вам, мадам, набор косметики от нашей фирмы совершенно бесплатно», — радуясь неизвестно чему, мужчина сует мне в руки нарядную фирменную сумочку с тремя коробочками для крема. Очевидно, коробочки с позолотой и тиснением должны очаровать меня до самозабвения. Именно так и считает мой собеседник, выдерживая довольно длительную паузу и дожидаясь, когда же я дойду до кондиции, то есть до того самого самозабвения. У меня никак не получается изобразить его достаточно искренне. С некоторым разочарованием мужчина еще раз повторяет, что я ничего не должна платить за коробочки. «Понятно, что не должна, коробочки-то пустые», — чуть не срывается фраза-предательница с моих губ, но я вовремя спохватилась: надо досмотреть представление до конца. «Ну, тогда я пошла, спасибо вашей фирме», — и я делаю шаг в сторону от мужчины, зажав в руке красивую сумочку. Незнакомец тут же спохватился: «Видите ли, мадам, за набор косметики, стоимость которой 20 тысяч рублей, вы платить не должны, а вот налог оплатить придется. Но это же всего 3 тысячи 920 рублей. Такая мелочь, мадам, за столь дорогую косметику». Я разочарованно вздыхаю и протягиваю сумочку обратно: «У меня нет с собой таких денег». Но мужчина не отпускает меня: «Если нет трех тысяч девятисот двадцати рублей, то я волен делать скидку в исключительных случаях. Для вас, мадам, я сделаю скидку, и вы заплатите всего 920 рублей, хотя я работаю себе в убыток», — мужчина с видом вдовствующей королевы вновь протягивает мне сумочку. Но у меня уже пропало желание продолжать комедию, и я довольно резко обрываю назойливого, как муха, продавца фразой, смысл которой примерно таков: мы — не лохи, лохи — не мы. Зыркнув на меня глазами уже без всякой любви и симпатии, торговец идет искать новую жертву. А я, легко вздохнув, продолжаю свой путь. Но рано я вздохнула с облегчением: не успела сделать и десятка шагов, как меня остановил новый змей-искуситель. В его руке всеми цветами радуги переливалась сумочка другой популярной косметической фирмы. «Мадам!» — закричал мужчина с восторгом. Но я его — как из ушата холодной водой: «Мне уже предлагали косметику от другой фирмы. Я пустые банки не собираю». Восторженный торговец быстренько ретировался, дабы я своими незапрограммированными возгласами не распугала добычу. А добыча эта — мы с вами, жители российской глубинки. И чем отдаленнее от центра и непорочнее глубинка, тем более она доверчива и сговорчива. Погуляв по Москве, пройдясь по Красной площади, я вернулась на Курский вокзал, когда оставалось уже совсем немного времени до отхода моего поезда. Но даже за этот короткий срок меня дважды пытались надуть ушлые москвичи. Особенно меня раздражила женщина, продающая дорогой телефон за мизерную сумму. Дело даже не в том, что телефон наверняка ворованный и сбыть его иногородним — самое разумное: ищи-свищи потом ветра в поле. Велика Россия, не до всякого ее уголка сыщики доберутся. А они, сыщики, еще и не захотят по всей России украденный сотовый разыскивать. Но более всего в этой истории меня разозлило то, что женщина пыталась вызвать жалость к себе у лоха-провинциала. Говорила, что она приехала из Прибалтики, потратилась и теперь не может добраться до дому. И невдомек торговке, что латыш или эстонец никогда не скажет о себе: «Я из Прибалтики». Он назовет свою страну по имени и с уважением. И побираться на вокзале ни латыш, ни эстонец не станет. Как правило, он человек цивилизованный и знает, где искать выход из сложной и даже деликатной ситуации. Иногда мне завидно наблюдать, как бросаются защищать друг друга евреи, татары, узбеки, китайцы и представители других народов, проживающих у нас. А мы, русские люди, за какие-то ничтожные суммы готовы нажиться на своем же соотечественнике. Причем еще более малоимущем, чем ты сам. Ну какие доходы у россиян из глубинки? Москвичи-то побогаче в массе своей будут, а идут отнимать последнее не у олигарха, не у преуспевающего бизнесмена, а у бедняка, что рад всякому бесплатному товару. Жалко одних, стыдно за других. Горько и обидно за всех нас, вороватых и бессовестных.