Роковой восемнадцатый год. Кровь по Нижегородчине
Это время, пожалуй, самое страшное и кровопролитное за всю историю Нижегородского края. Никогда еще наши земляки не чувствовали себя столь беззащитными. Ложь, произвол, насилие стали повседневным явлением. Причем в роли главного насильника выступало теперь само государство, декларированное как диктатура пролетариата.Доктрина ЛацисаВ 1917 г. цель большевиков, анархистов, других экстремистских партий состояла в том, чтобы перевернуть с ног на голову весь естественный, основаннный на Божиих заповедях российский жизненный уклад. Прожектерам грезился новый социальный строй. Создавать его они намеревались на зыбком песке марксистской утопии, отрицавшей проверенные веками понятия Бога, Родины, семьи, свободного труда.Добиваясь этого, большевики были вынуждены подавлять сопротивление миллионов граждан. При этом обман и террор ставились во главу угла. К началу 1918 года все оппозиционные газеты в Нижегородской губернии были закрыты, и население попало в информационную блокаду. Монопольное право судить и рядить отныне принадлежало лишь большевистскому «Рабоче-крестьянскому нижегородскому листку», а с ноября 1918 г. «Нижегородской коммуне».Курс на однопартийную диктатуру и связанное с этим сужение социальной базы только усугубило нараставший экономический и социальный хаос. Решать обострившиеся экономические проблемы власть попыталась при помощи примитивного лозунга «Грабь награбленное!» Чтобы обрести хоть какую-нибудь опору в деревне, летом 1918 года были созданы комитеты бедноты организации из сельских пролетариев и полупролетариев, дезертиров, людей перекати-поле. Это привело к лобовому столкновению и с трудовым крестьянством.Ленин взбешен. Он требует с начальников на местах «беспощадно подавлять», «наводить массовый террор», «расстреливать как можно больше». «Повесить, неперменно повестить, дабы народ видел? Опубликовать имена, отнять весь хлеб, назначить заложников. Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал? Найдите людей потверже». Это не исповедальная запись в дневнике маньяка, а телеграмма Ленина в Пензенский губисполком от 1918 г.Созданным повсеместно органам ВЧК даются неограниченные и бесконтрольные полномочия. Убить как можно больше умных, интеллигентных, обладающих достоинством жителей такова установка.Один из главарей ВЧК Лацис так инструктировал подчиненных: «Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом. Первым делом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Все эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого».Уголовщина на маршеДля исполнения директив в Нижний Новгород в мае 1918 г. председатель ВЦИК Я. М. Свердлов направляет Лазаря Кагановича. Заняв посты председателей губисполкома и губкома РКП(б), он забирает диктаторские полномочия.И трагедия начинается. Печать из номера в номер публикует сообщения «Из революционного трибунала», «Из деятельности Нижгубчека». Например: «По заявлению комбеда слободы Печоры арестован за контрреволюционную агитацию Сергей Гордеевич Телехов». Или: «Приговорен к расстрелу инструктор 4 нижегородского советского полка Александр Антонович Тамлехт, обвинявшийся в побеге из полка и несочувствии соввласти (подумать только! Авт.)».Чекисты устроили настоящую охоту за бывшими членами патриотических организаций. А также полицейскими, жандармами, сотрудниками спецслужб. Их преследование революционными боевиками началась при попустительстве либералов и эсеров сразу после февральского переворота. Пока сохранялись гаранты правопорядка армия и правоохранительные органы, нечего было и думать о завоевании страны для осуществления социальных вивисекций. После Октября преследование превратилось в физическое истребление. Полицейских выслеживали, травили, как зверей. ВЧК рассылало по губерниям особые списки жандармских офицеров, «подлежащих немедленному расстрелу». Ясно, что речь шла о примитивной мести за то, что чины полиции или жандармерии в прошлом добросовестно исполняли служебный долг. В это время в Нижегородской губернии были арестованы, а позднее убиты последний начальник жандармского управления полковник И. П. Мазурин, уездные исправники и становые приставы Н. П. Кременецкий, К. И. Вуколов, А. Р. Разумовский, А. И. Харитин, А. С. Колесов, Ф. А. Рождественский, А. А. Ласточкин, множество сельских урядников, городовых, надзирателей, служащих охранного отделения.Зато у кормила власти теперь те, кому стражи порядка в прошлом противостояли, защищая интересы государства и безопасность граждан. Речь не только о революционерах с полукриминальными биографиями, устроителей «эксов» и терактов, прошедших через ссылки и тюрьмы и занявших в 1918 году высокие посты в сов.учреждениях. Госаппарат наводнили и вчерашние уголовники, выпущенные леворадикалами из тюрем. Сами большевики вынуждены это признавать. «В эти ряды (ЧК. Авт.) сплошь и рядом вступали люди с темным прошлым, нередко с прошлым уголовного характера», констатировалось в одном из секретных отчетов 1918 года (ЦАНО, ф. 56, оп. 4, д. 7, л. 9 об.).«Латышский» факторВесной и летом 1918 г. сеть чекистских структур расширялась, их численность росла, как на дрожжах. Помимо губернской и уездных появились ЧК Сормовская, Канавинская, Растяпинская, Безводнинская, Пильнинская и т. д. При каждой «чрезвычайке» вооруженный отряд. Общая их численность к осени достигла 1065 солдат, в т. ч. 530 в Н. Новгороде. Костяк чекистов-боевиков составили латыши (из-за войны к 1917 г. эвакуировалось в Нижний около 6000). Впрочем, «латышами» именовали тогда любых функционеров режима, плохо говоривших по-русски.Фамилиями, непривычными для слуха нижегородца, пестрят репрессивные документы того времени: Буссе, Шепте, Таурин, Клавс, Штромберг, Барр, Баллод, Бредис, Грубе, Лелапш, Карре, Юргенс, Михельсон. Известно, что во время казни епископа Лаврентия и протоиерея А. А. Порфирьева красноармейцы из числа местных отказались стрелять. Тогда был вызван отряд латышей? Главным чекистом палачом местного наеления становится дантист из Киевской губернии, участник анархистских «эксов», сосланный в Нижний за государственные преступления в 1916 г., Яков Воробьев.Слова «чекисты» и «лытыши» наводили ужас и на горожан, и на селян. Любой протест в уездном центре, любой деревенский сход объявлялись контрреволюционными и жестоко подавлялись «летучими» отрядами по приказам Л. М. Кагановича и Я. З. Воробьева. Особенно свирепыми были карательные акции в отношении крестьян, порой отвечавших насилием на беспредел продотрядовцев, комбедовцев, чекистов. В рьяно разжигаемой большевистскими лидерами Гражданской войне гибло немало и представителей этих органов. Но обычно, как замечает исследователь М. З. Хафизов, «непосредственных убийц никто не искал». Бессудные расправы обрушивались на передовые слои контрреволюционного в своей массе населения губернии зажиточных крестьян, интеллигентов, священников и т. д. За каждого погибшего в ходе эксцессов коммуниста чекисты убивали людей десятками. К слову, имена и количество большинства жертв тех беззаконий и сегодня тайна за семью печатями. Эта тема робко обходится историками. Поразительна наша нравственная бесчувственность! Думаю, ошибку допускает и тот, кто идеализирует, романтизирует деятельность отечественных спецслужб этого самого кровавого и мрачного периода нашей истории.Террор крепчает!Помимо разного уровня ЧК проводниками государственного терроризма были военно-полевой суд, губревтрибунал, местные ревкомы, ревштабы, продотряды, комбеды, партийные боевые дружины. Например, во время волнений в Быковке отрядом РКП(б) из Казыевки были без суда казнены васильсурский помещик А. А. Демидов, страховой агент 1‑го участка Л. А. Петровский, милиционер Ерин.Расстрелы «контрреволюционеров» становятся обычным делом. К ним, похоже, с легкостью прибегают любой чрезвычайный орган, всякий зарвавшийся местный совначальник, проникнутый благодаря официальной пропаганде ненавистью к «кулакам», «офицерам», «монархистам», «буржуазии» и т. д. К тому же «массовидного» (Ленин) террора от него требуют на самом верху! «Люди потверже» находятся всюду. И стараются вовсю. Сообщая об убийстве Павловской уездной ЧК 24 заложников, Я. З. Воробьев докладывал губисполкому: «Только по удалении всех этих вредных, злонамеренных лиц коммунизм в уезде стал развиваться» (ГОПАНО, ф. 1, оп. 1, д. 157).Видимо, бессудные расправы приобрели такой размах, что отдел юстиции губисполкома однажды призвал учреждения и должностных лиц умерить пыл «ввиду наблюдающихся за последнее время случаев расстрелов не только за тяжкие преступления, а даже за маловажные проступки» («Нижегородская коммуна», 1918, 11 декабря).Но это был глас вопиющего в пустыне. Никто его не слушал, так как голоса маньяков «красного» террора звучали чаще и громче. В сентябре политические убийства достигнут пика. Заработает хладнокровная и отлаженная машина истребления. В декабре 1918 года большевики расстреляют без суда 46 крестьян села Емангаши, в январе 1919-го 50 жителей татарского села Семеновка. Сверхжестокость ЧК выведет из равновесия даже некоторых коммунистов. Но виновные останутся безнаказанными. Для большинства из них Божия кара наступит лишь в приснопамятном 1937 году.
