Такая долгая жизнь
К 65-летию Победы 26 марта Марии Федоровне Меньшовой исполнилось 90 лет. Секрет своей долгой жизни она объясняет просто: «Никому худого не делала, в Бога верила, работала сколько могла — стажа у меня трудового больше полвека, вот столько годочков судьба мне и подарила». Про те 5 лет стажа, что на военные годы пришлись, вспоминает с особой гордостью: «Братья на фронте, а я на «Красной Этне» победу ковала. Даже медаль «За доблестный труд в годы войны» получила. А ее в 45‑м не всем давали. Так что звание «Ветеран Великой Отечественной» честно заслужила».Военная юность на «Красной Этне» Родилась Маша Ноздрина (это ее девичья фамилия) в селе Тубалаевке Спасского района, в крестьянской семье. В 36‑м, окончив семилетку, к старшему брату в Горький переехала. Через год в школу ФЗУ на «Красной Этне» поступила, потом на завод пришла. Начинала токарем в механическом цехе. Не понравилось. В ОТК, в автоматический, перешла, а перед самой войной ее в цех разных деталей перевели. В 41‑м часть цехов на военную продукцию перешла. В одном, к примеру, бомбы делали, а в Машином — взрыватели к ним. Она, как работница ОТК, их принимала, «пузырьки» ловила. — Дело в том, что, когда взрыватели никелем покрывали, на них иногда пузырьки образовывались, а их никак нельзя было пропустить, — рассказывает Мария Федоровна. — Тяжело было? — А вы как думаете? Работали по 12 часов в день, питались скудно — в столовой только суп простой давали да кашу. А пайку хлеба (700 г) в магазине, бывало, получишь и, пока до дома дойдешь, всю и съешь. Еще по карточкам масло, яйца, сахар, макароны можно было купить. Зарплаты на все это в обрез и хватало. — Завод бомбили? — Бомбили. Но чаще все же железную дорогу, что рядом проходила (я как раз возле нее на улице Дачной жила). В доме у нас, помню, как-то раз от взрыва все стекла повыбивало. Но жить в двух шагах от «Красной Этны» все равно выгодно было. Все на смену опоздать боялись. За это и посадить могли. А мне и бояться не надо было. Зато до сих пор в 6 утра без всякого будильника просыпаюсь. С войны привычка осталась. В 44‑м Маша на комсомольскую работу перешла. Год секретарем цеха была, а после и всего завода. Освобожденным. — Почему выбрали? Наверное, что-то такое во мне увидели, — улыбается Мария Федоровна. — Но скрывать не стану: общественную работу я всегда любила. Как самое светлое воспоминание той комсомольской поры вспоминает она… субботники. — Как раз в те годы и детская железная дорога строилась, и узкоколейка Бор — Керженец, а в конце войны — Чкаловская лестница. Наши комсомольцы везде трудились. И камни таскали, и землю, и рельсы. Да с каким желанием! Уговаривать никого не надо было. — А танцы, кино, любовь-морковь побоку? — Но почему же? Когда бомбежки не было, и в кино, и в театр ходили, на вечерки по домам собирались. Концерты в нашем клубе устраивали. Знаменитые артисты в войну тоже в Горький приезжали. Я, к примеру, как член завкома, выступление Лидии Руслановой организовывала. Так что интересы были такие же, как и у всех молодых. Главное — настрой, с которым мы жили: «Все для Победы!» Живу как у Христа за пазухой В свои 90 Марии Федоровне есть что вспомнить. Так уж случилось, что после войны ей много где еще довелось поработать. — Куда направляли — туда и шла, учиться-то дальше не получилось, так с семью классами и осталась, — признается она. — Сначала в отдел рабочего снабжения перевели, потом в магазин промтоварный (от завода) кассиром. Когда магазин Заречному промторгу передали, я обратно на «Красную Этну» в ОТК попросилась. Уволилась, когда замуж вышла и с мужем на Сенную жить переехали. Тут на мясокомбинат устроилась. И в птицецехе поработала, и в пельменной. Меня даже в заводскую Книгу почета занесли, а я и не знала. За что? Наверное, пельменей много нафасовала. Оттуда в старшие кладовщики на холодильник перевели. И с этим справилась. А уж когда директор мясокомбината надумал меня начальником ЖКО поставить, наотрез отказалась. Какой я начальник с семью-то классами! Тогда он меня в общежитие комендантом-воспитателем пойти сагитировал. С этой должности я и на пенсию ушла. Но потом много где еще работала: и в ДНД, и на лодочной станции кассиром, и дежурной на мясокомбинате, и дворником. Муж рано умер, пенсия сначала невелика была, так что без дела не сидела. Окончательно с работой только в 96‑м покончила. Мне тогда уже 76 было. — А общественная работа? — С ней я никогда не расставалась: на мясокомбинате и членом парткома, и членом завкома была, а одно время даже членом бюро Приокского райкома партии. Да я и по сей день общественница. В своем подъезде. Соседи то и дело звонят: «Марья Федоровна, почему тепла нет, почему воду отключили?» Будто я одна про все знаю». На вопрос, каково ей сегодня живется, моя собеседница отвечает не задумываясь: «Как у Христа за пазухой». Раньше, мол, в таком достатке не жила. Пенсия хорошая. Своих детишек Бог не дал, но племянники не забывают. Овощами-соленьями обеспечивают, то и дело проведывают. — А на рынок оптовый раз в неделю сама хожу, покупаю, чего захочу, — не без гордости сообщает она. — И за квартиру, за телефон сама плачу. Во всем доме я одна такая старушка. Ровесницы-то мои из других подъездов (разве чуток помоложе) давно во двор не выходят, даже на скамейке посидеть не с кем. Хотя и скамеек-то уже нет… Рада, что старые знакомые не забыли. Как встретят, сразу докладывать начинают, как живут, доверяют, значит! Мария Федоровна показывает мне свои награды. — Вот эти четыре — юбилейные, к 30, 40, 50, 60‑й годовщинам Победы (скоро еще одну дадут), а эту, со Сталиным, мне за ударный труд в 45‑м вручили. Может, доживу до того дня, когда нас, тружеников тыла, к участникам войны приравняют. И тех, и других уже не так много осталось. Все материалы к 65-летию Победы
